Трамп не любит плохих новостей и ориентируется на собственную реальность. Чем второй срок президента США отличается от первого?

Второй срок Дональда Трампа, по наблюдениям корреспондентки The New York Times при Белом доме Мэгги Хаберман — это не столько потеря темпа, сколько столкновение с реальностью самого президента. В интервью подкасту The Ezra Klein Show Хаберман рассказала, как изменился Трамп, почему его администрация всё чаще реагирует на созданные им же самим кризисы, и оправдал ли он ожидания своих избирателей.

Мэгги Хаберман — корреспондент The New York Times при Белом доме, одна из самых цитируемых журналисток, освещавших кампанию и президентство Трампа. Соавтор книги «Regime Change: Inside the Imperial Presidency of Donald Trump».

По словам Хаберман, ключевое отличие второго срока от первого — в организации принятия решений. Межведомственного процесса в прежнем виде почти не существует, правительством управляет совсем небольшая группа людей, которые в конкретный момент находятся рядом с президентом.

«Если высокопоставленного чиновника там нет, важнейшее решение могут принять без него, и он буквально ничего не узнает», — отмечает журналистка.

Основной поток информации поступает к Трампу через его соцсеть Truth Social и помощницу Натали Харп, которую в Белом доме называют «человеком-принтером». Помощники боятся сообщать ему плохие новости. При этом, по наблюдениям Хаберман, Трамп всё больше полагается на собственное чутьё и собственную версию реальности.

«Его администрация не столько выдыхается, сколько сталкивается с реальностью самого Трампа», — так Хаберман формулирует главный вывод о втором сроке.

По её словам, Трамп начал новую торговую войну, а возвращение к прямым боевым действиям с Ираном может серьёзно отразиться на экономике. Избиратели Трампа, по её мнению, голосовали не за ещё одну потенциально бесконечную войну на Ближнем Востоке, и в этом главное противоречие между президентом и его электоратом.

Трамп, по словам Хаберман, действительно нередко создаёт собственные события, бурно их комментирует. Она приводит прямую цитату Трампа, сказанную журналисту Майклу Шереру: «MAGA — это то, что я скажу». Пытаться привязать президента к последовательной идеологии, по её мнению, бессмысленно. У него есть сильные инстинктивные импульсы, но при необходимости он может их легко поменять.

Оправдал ли он доверие избирателей? Сложный вопрос. Хаберман выделяет несколько сфер, где Трамп выполнил обещания: меры против программ разнообразия, равенства и инклюзивности, ограничения для трансгендерных женщин в спорте, а также жёсткая политика на границе.

«Избиратель Трампа, голосовавший именно за это, может быть доволен», — считает журналистка.

Однако по другим направлениям ситуация иная. Войны, который Трамп обещал закончить в считаные часы, лишь разрастаются. Более того, появились новые. Илон Маск уже не работает на правительство. Торговая программа, по словам Хаберман, стала катастрофой.

При этом Хаберман отмечает, что база Трампа остаётся с ним: «Опросы показывают, что база почти полностью с ним». Республиканский электорат настолько ориентирован на Трампа, что выступившие против него политики рискуют карьерой.

Отвечая на вопрос о возрасте и здоровье президента, Хаберман говорит: «Я не поддерживаю разговоры о деменции. Не думаю, что Трамп стал принципиально другим человеком. Он просто ещё больше стал самим собой, что в целом бывает с возрастом». Она отмечает, что Трамп говорит медленнее и чаще повторяет истории, но фундаментальных изменений журналистка не заметила. И в этом принципиальное отличие от Трампа первого срока. Тогда он ещё как-то ориентировался на свой статус и пытался держать себя в руках. Теперь же этих тормозов нет.

Хаберман описывает беспрецедентный масштаб личного обогащения Трампа: «Ликвидных активов у Трампа сейчас больше, чем когда-либо прежде, благодаря бизнесу в отрасли, которую он сам регулирует». При этом республиканцы в Конгрессе почти ничего не говорят.

Почему скандалы не вредят Трампу? Хаберман объясняет это фрагментацией медиа: «Каждый может выбрать удобную партийную версию событий и слышать только желаемое». Кроме того, Трамп готов разрушать карьеры и публично унижать оппонентов.

Зато, что ещё больше полюбил Трамп — это строительство. По словам Хаберман, если представить диаграмму распределения внимания Трампа, 70 процентов заняли бы строительные проекты. Для него это вопрос наследия, но не в смысле «что я оставлю миру», а скорее: «Что нельзя будет у меня отнять?» На одном совещании Трамп размышлял, не установить ли наверху арки золотую версию поднятого кулака из Батлера с лозунгом «Боритесь, боритесь, боритесь». В другой раз он позвонил Эммануэлю Макрону и стал расспрашивать о Триумфальной арке в Париже — как она устроена, и есть ли там информационная стойка. То есть президент США звонил французскому лидеру, чтобы понять, как должна выглядеть его собственная арка.

Хаберман также рассказала, как принималось решение о войне с Ираном. 11 февраля 2026 года Биньямин Нетаньяху приехал в Белый дом и в Ситуационной комнате убеждал Трампа, что момент подходит для смены режима.

«Для американского президента очень убедительно звучит аргумент: „Именно вы можете это сделать‟», — говорит Хаберман.

На следующий день директор ЦРУ и госсекретарь представили сценарии. Большинство американских чиновников сочло сценарии смены режима несерьёзными. Но Трамп всё равно решил всё по-своему.