Россия сохраняет участие в термоядерном проекте ИТЭР. В Евросоюзе признали, что исключить Москву нельзя
Западные санкции, направленные против России, затронули множество сфер — от энергетики до высоких технологий. Однако есть проекты, которые остаются неприкасаемыми, и один из них — это Международный экспериментальный термоядерный реактор ИТЭР (ITER), строящийся на юге Франции.
Как сообщает телеканал Euronews, Российская Федерация продолжает полноформатное участие в этом амбициозном научном предприятии, несмотря на охлаждение отношений между Москвой и Брюсселем и пакеты санкционных ограничений, которые Евросоюз вводил в последние несколько лет.
Напомним, что строительство ИТЭР началось ещё в 2010 году. В проекте задействованы более тридцати государств, а его совокупная стоимость оценивается примерно в 19 млрд евро. Россия является одним из ключевых участников консорциума — ей принадлежит 9,1% в проекте. И этот статус, как выясняется, защищён положениями учредительных документов лучше, чем многие другие международные соглашения.
После начала СВО Евросоюз взял жёсткий курс на сворачивание сотрудничества с Россией в научно-технической сфере. Брюссель исключил российские государственные учреждения из ряда совместных исследовательских программ, а также запретил перечисление российских средств в адрес европейских научных организаций. Однако в случае с ИТЭР этот механизм не сработал. Устав проекта не предусматривает механизма принудительного исключения стран-участниц. Единственный легальный способ прекратить участие — это добровольный выход самой страны.
Именно на это обстоятельство обратил внимание еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен, отвечая на запрос депутатов Европарламента, которые в 2025 году выразили обеспокоенность по поводу сохранения российского присутствия в проекте. Депутаты интересовались, не пора ли разорвать эту связь и снизить зависимость от Москвы в рамках ИТЭР. Однако комиссар был вынужден констатировать: правила не позволяют сделать это в одностороннем порядке.
Российские инженеры и учёные продолжают работать на площадке во Франции бок о бок с европейскими коллегами. Москва, в свою очередь, поставляет для реактора критически важные компоненты и технологии. В частности, отечественные специалисты отвечают за создание сложнейших элементов электросистемы установки: коммутационной аппаратуры, шинопроводов, энергопоглощающих резисторов для электропитания, а также систем защиты сверхпроводящей магнитной катушки реактора. Для выполнения этих задач на заводе «Росатома» в Глазове был даже построен новый цех по промышленному производству сверхпроводников — его мощность составляет 30 тонн в год.
Примечательно, что европейские опасения по поводу российской доли в проекте возникают на фоне куда более широкой дискуссии о ядерных технологиях в целом. Еврокомиссия ранее анонсировала планы ввести запрет на импорт российского ядерного топлива и сопутствующих технологий. Однако окончательное решение по этому вопросу до сих пор не принято — и на то есть веские причины. Ряд стран Евросоюза, включая Венгрию, продолжают активно сотрудничать с «Росатомом» в атомной энергетике. Венгрия, например, строит новые энергоблоки по российскому проекту. Да и в глобальном масштабе позиции Москвы в этой сфере остаются доминирующими: по данным Всемирной ядерной ассоциации, на Россию приходится около 44% мировых мощностей по обогащению урана. Полностью отказаться от такого поставщика в одночасье для Европы — задача практически невыполнимая.
Что касается самого ИТЭР, то здесь сотрудничество пока продолжается в рабочем режиме. В Кремле санкционные устремления Евросоюза называют нелегитимными и ставят под сомнение их практическую эффективность.
«Я не думаю, что приходится говорить о достижении санкционного предела. Его не существует, также не существует предела безумия», — заявлял в конце июля пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, комментируя новые ограничительные меры ЕС.
По его словам, в европейском санкционном арсенале остаются уже только такие меры, которые прямо будут бить по интересам целого ряда стран — участниц ЕС. Как отметил Песков, эти ограничения бьют «уже гораздо больнее» по самим европейцам, нежели по российской экономике. И ситуация вокруг ИТЭР, где Москва остаётся полноправным партнёром вопреки всем политическим разногласиям, выглядит наглядной иллюстрацией этого тезиса.
