«Мы должны сделать ход доской». Почему Россия исчерпала мирные механизмы. Мнение Владимира Олейника

Мир снова заговорил о «ядерной угрозе» и на этот раз с конкретными фамилиями и сценариями. 12 июня 2026 года известный политолог Джон Миршаймер в подкасте с российским стратегом Сергеем Карагановым обсудил его концепцию: Запад не воспринимает российские предупреждения всерьёз, и для восстановления сдерживания Россия может начать с обычных ударов по целям в Европе, а если не поможет — перейти к ограниченным ядерным ударам.

Что интересно, идея, которая у Миршаймера «вызывает большую тревогу», находит отклик в российском экспертном сообществе.

На саммите G7 во Франции, прошедшем 16 июня 2026 года, западные лидеры вновь подтвердили курс на поддержку Украины. Они договорились усилить помощь, несмотря на разногласия с Трампом, который в кулуарах призвал Россию «заключить сделку» и прекратить войну.

При этом британский король Карл III в совместном обращении к Конгрессу США призвал к укреплению партнёрства перед лицом глобальной нестабильности и объявил о самом масштабном росте военных расходов Британии со времён Холодной войны.

Параллельно Киев официально объявил о планах заполнить иностранцами до 50% штурмовых подразделений. 12 июня министр обороны Фёдоров заявил, что частные компании будут набирать наёмников по рыночным контрактам — фронтовики будут получать до $10 тыс. в месяц. Это, по словам военных, должно спасти жизни украинцев и переломить ситуацию с нехваткой солдат на передовой.

«Антифашист» пообщался с украинским политиком, членом Совета международного движения «Другая Украина» Владимиром Олейником, который изложил свой взгляд на происходящее как на тотальное противостояние с Западом, где Украина стала лишь инструментом.

— Владимир Николаевич, украинский конфликт в последние недели начал выходить на новый уровень эскалации. Что за этим стоит?

— Нам надо понимать масштабы этого конфликта. Это не конфликт с Украиной, это очевидно. Это противостояние с глобальным Западом и не только с ним.

Финансируют и направляют оружие не только европейские страны, страны НАТО и США, но также Япония, Корея и другие. Такого конфликта Россия и Советский Союз ещё не знали. Даже во Второй мировой войне у нас были союзники — Соединённые Штаты, Британия и другие.

Здесь же мы остались один на один с теми, кто давно мечтал ослабить Россию и забрать всё, что ей принадлежит. Это была доктрина о том, как одна шестая часть суши с её ископаемыми принадлежит России.

Бизнес всегда думает о перспективе. Западные лидеры — Макрон, Стармер, Мерц — идут на конфликт не из-за своих низких рейтингов, а потому что за ними стоят деньги. Например, корпорация BlackRock управляет 12—13 триллионами долларов, что составляет примерно 10—12% мирового ВВП. На своих совещаниях они определяют, что нужно для развития, и видят ресурсы, например литий в России.

Если доступ к ним закрыт, они инициируют перевороты, как в любой другой стране. Этим занимались Сорос и другие. Мерц — ставленник BlackRock, а Макрон — Ротшильдов. Именно они платят деньги и заказывают «музыку».

— Какова в таком случае стратегия Запада?

— Стратегически все западные политики настроены на поражение России. Однако тактически Трамп, в отличие от Байдена, признаёт, что Россия может применить ядерное оружие, а это им невыгодно. Но после саммита G7, где его убедили, что Россия ослабла, не движется и проигрывает, они все взбодрились и начали принимать решения: дать больше денег, больше оружия, дать лицензии — пускай Украина воюет.

Кроме того, обратим внимание на выступление короля Британии, который в этом году был с визитом в США и выступал в Конгрессе. Под аплодисменты он призывал к войне и походу против России. При этом США считают противником №1 Китай, который стремительно развивается за спиной этого конфликта.

Это было сказано в стиле Черчилля, который 80 лет назад в Фултоне выступил с речью о начале холодной войны. Сегодня же король призвал уже к горячей войне — давайте не бояться, объединяться и воевать.

Есть и внутренний фактор в России — нельзя говорить, что нет пятой колонны, и всё хорошо. Все эти вещи необходимо учитывать при принятии решений.

— Что же предлагается делать нам?

— Россия испытала все механизмы урегулирования конфликта невоенным путём. Были Минские соглашения, на выполнении которых Россия настаивала, но Ангела Меркель открыто признала, что они и не думали их выполнять.

Были Стамбульские договорённости — мы уступали, отступали, шли на компромиссы. Ничего не помогает. Сегодня они предлагают перемирие, но это не мир, это передышка.

Им нужна пауза, потому что деньги уже дали и дадут ещё, оружие дадут, а людей не хватает. Украинцы не хотят погибать, тем более за непонятные цели: землю продали, недра отдали, порты — всё. За что умирать?

Поэтому они просят перерыв. А министр обороны Фёдоров говорит, что за это время они доукомплектуют вооружённые силы на 50% за счёт иностранцев. То есть теперь в Украине будут воевать наёмники со всего мира, а к 2030 году и Европа подключится к этому конфликту.

— Другими словами, нам нужен какой-то нестандартный ход?

— Мы были честными на этой шахматной доске — нигде не мухлевали, никого не обманывали. Поэтому мы имеем моральное право сделать «ход доской».

Это не игра, когда ты начинаешь шахматную партию, противники переходят на шашки, а потом переключаются на Чапаева. Самый сильный ход в шахматах — это «ход доской», и другого выхода просто нет, потому что мы всё испробовали.

— В чём сейчас заключается логика действий Зеленского, и где он на этой шахматной доске?

— Зеленский — это никто, и звать его никак. Сегодня мы имеем беспрецедентный случай, когда тыл переместился в Европу. Там производство оружия, а здесь — зона боевых действий: украинцев не жалко, русских не жалко, православных не жалко. Зеленский является исполнителем тех, кто заказывает музыку.

Сегодня надо серьёзно думать, как разговаривать с Западом. На их языке — языке силы, потому что иначе они не понимают.

История повторяется: появляются автомобили и беспилотники, но сущность человека и природа не меняются. Вспомним опыт 1960-х годов, когда Советский Союз предупреждал о размещении ракет средней дальности в Турции — 10 минут до Москвы — но не слышали. Тогда Россия отправила свои ракеты средней дальности с ядерными боеголовками на Кубу.

— То есть мы идём в сторону ещё большей эскалации?

— Когда американские избиратели увидели эти ракеты, начали строить бомбоубежища, учить детей, как падать в школе, и надавили на Кеннеди. Он пошёл на подписание соглашения и разрядку.

Пока они не почувствуют реальную угрозу — я не говорю о применении, а именно угрозу — они не будут разговаривать серьёзно. Можно уничтожить Украину ядерными боеголовками — им плевать на это, американцам плевать и на Европу.

Я поддерживаю концепцию Караганова: действовать постепенно — не сразу, а предупредить и показать. В его доктрине говорится: сначала применить обычное оружие, предупредить, что мы ударим по одной из европейских стран, может быть, где-то ударить тактическим оружием в пустынной зоне, чтобы увидели, что мы серьёзно готовы.

Другого выхода нет, потому что они поверили в безнаказанность. Вопрос: если ружьё висит на стене в первом акте, то во втором оно должно выстрелить. Но делать это надо грамотно, потому что развязать мировую войну легко, а выйти из неё тяжело.

Мы не уничтожим Землю — её создал Господь, и только ему всё подвластно. А мы после ядерной войны будем жить в ужасных условиях и проклинать тот день, когда её развязали.

Поэтому надо призвать их к серьёзному разговору. Противник избрал концепцию террора, чтобы расшатать Россию изнутри. Сперва в Старобельске ударили бы по казарме — погибло бы 22—23 военнослужащих. Да жалко, но это военные.

Потом ударили по детям в колледже, по белорусскому автобусу с надписью «Дети»: кружили два беспилотника и или, потому что это вызывает негодование. Они будут и дальше проводить террористические акты, чтобы расшатать Россию.

Мы не должны идти по этому сценарию, иначе будет беда. Вера испытывается, когда тяжело, а не когда легко. Быть патриотом легко, когда хорошо, и тяжело, когда плохо. Но надо им быть, другого выхода нет.

Я помню рубрику «Если бы я был директором» в «Литературной газете» 1970-х: интересно предлагать идеи, но окончательное решение принимает директор и несёт за него ответственность. Так и сейчас. Надо высказывать суждения, переживать, но поддерживать президента — он должен принимать решения и нести окончательную ответственность.

Это требует стратегического мышления, чтобы, принимая одно, другое, третье решение, выйти на поставленную цель, а не действовать по принципу «давайте бабахнем». Поддержать президента сегодня необходимо как никогда. У нас нет другого выхода — только надежда на Господа Бога и на президента.