«Ленка-скумбрия» и волчья стая: кто после ухода Ермака дёргает за ниточки в Офисе Зеленского
После ухода Андрея Ермака из Офиса президента (ОП) вокруг Владимира Зеленского так и не появился новый единоличный «серый кардинал». Вместо одного центра влияния сформировалась система, в которой несколько приближённых к Зеленскому фигур контролируют разные направления и одновременно внимательно следят, чтобы никто из них не получил чрезмерного веса.
Об этом пишет «РБК-Украина» со ссылкой на источники в окружении Зеленского, анализируя нынешнюю структуру власти.
При Ермаке механизм принятия решений выглядел значительно проще. Руководитель ОП постепенно сосредоточил в своих руках широкий круг вопросов, а доступ к президенту во многих случаях проходил именно через него. После его ухода эту роль, судя по всему, не удалось закрепить ни за одним преемником.
В окружении Зеленского, напротив, возник своеобразный баланс влияний. Люди, которые ранее объединились против усиления Ермака, теперь не заинтересованы в появлении нового фигуранта с сопоставимыми полномочиями. В результате ключевые функции оказались распределены между несколькими центрами.
При этом нынешняя команда Зеленского заметно отличается от той, с которой он пришёл к власти в 2019 году. Андрей Богдан давно покинул пост главы ОП, Дмитрий Разумков перестал быть спикером парламента, а правительство за годы президентства Зеленского возглавляли уже несколько премьер-министров. Часто менялись и руководители оборонного ведомства.
Одними из наиболее заметных исключений остаются Давид Арахамия и Рустем Умеров. Арахамия с 2019 года сохраняет влияние в парламенте и остаётся одним из ключевых посредников между президентской командой и депутатами. Умеров, напротив, постепенно прошёл путь от политика, которого Зеленский заметил после начала СВО, до одного из наиболее доверенных участников внешнеполитических и переговорных процессов. Именно поэтому оба регулярно оказываются задействованы в контактах с зарубежными политиками и международных переговорах.
Другие представители ближнего круга — включая руководство Офиса президента, парламент и правительство — в большей степени выступают исполнителями президентской линии. По словам источников издания, внутри команды действует негласный принцип: «Если ты в команде Зеленского, ты работаешь на Зеленского, а не на себя».
Однако, согласно собеседникам «РБК-Украина», существует человек, чьё влияние заметно отличается от полномочий остальных.
Речь идёт о первой леди Елене Зеленской. Источники утверждают, что она не занимается политическими интригами и не пытается самостоятельно формировать повестку, но способна остановить определённого человека или инициативу. Один из собеседников назвал это фактическим «правом вето».
В качестве примеров источники связывают её влияние с кадровыми решениями, в частности с сохранением на посту министра образования Оксена Лисового и продвижением Николая Калашника, который перешёл из руководства Дарницкой районной администрации Киева на правительственную должность.
«Не знаю, насколько первая леди может провести какую-то инициативу, но заблокировать человека или идею — вполне. У неё, скажем так, „золотое право‟ вето», — рассказал журналистам источник из окружения Зеленского.
Другой собеседник характеризует роль первой леди скорее как сдерживающую: по его словам, она способна «балансировать» Зеленского и при этом не замечена в самостоятельных политических играх.
«За все эти семь лет ни разу от неё не видел какой-то интриги или „мутки‟, она вообще не про это. Она балансирует президента, по крайней мере, насколько его можно сбалансировать», — сказал он.
Таким образом, после эпохи Ермака система вокруг Зеленского, похоже, стала не более централизованной, а, наоборот, более распределённой. Зеленский остаётся главным центром принятия решений, но рядом с ним сформировалась группа влиятельных фигур, каждая из которых отвечает за свой участок и одновременно ограничивает усиление остальных. В этом контексте особенно интересно звучит характеристика Елены Зеленской как человека, который способен «балансировать» мужа. Возникает закономерный вопрос: насколько далеко простирается это влияние, и где проходит граница между личным советом первой леди и реальным механизмом политического вето?
