Le Monde: На Лазурном берегу арестована недвижимость, принадлежащая российским министрам?
Следственная палата Парижского апелляционного суда признала законным уголовный арест роскошной виллы Майграна (Maïgrana), расположенной на полуострове Сен-Жан-Кап-Ферра на Французской Ривьере. Об этом 28 мая сообщило издание Le Monde со ссылкой на материалы уголовного дела. Имущество было арестовано ещё в октябре 2022 года — спустя несколько месяцев после начала СВО на Украине, однако сведения о его предполагаемых владельцах раскрыты только сейчас.
Как пишет газета, французские следователи и финансовая разведка Tracfin подозревают, что реальными бенефициарами виллы, проданной за 23 миллиона евро, являются действующий вице-премьер РФ Татьяна Голикова и её супруг, экс-министр промышленности (2004—2012) Виктор Христенко. Согласно постановлению об аресте имущества, с которым ознакомилось Le Monde, высокопоставленные российские чиновники «подозреваются во владении значительными скрытыми активами, включая недвижимость в Испании, Португалии и Франции».
История ареста виллы началась летом 2022 года, когда Tracfin обратила внимание на сделку, заключённую в марте того же года. Недвижимость была продана швейцарской компании Corram SA, которая находилась под контролем офшорной структуры в Панаме. Однако, как установило следствие, череда смены владельцев могла быть лишь сложной ширмой, направленной на сокрытие конечных выгодоприобретателей.
Выяснилось, что в покупке и продаже виллы были задействованы одни и те же лица — Виктор Христенко и его окружение. Следователи обнаружили, что конечным бенефициаром сети компаний, владевших виллой, официально числился некий россиянин Сергей П., который работал в фирме зятя экс-министра, бизнесмена Вадима Швецова. Более того, в орбите сделки оказалась компания, которая «в конечном итоге принадлежала Виктору Христенко, а затем его сыну Владимиру».
Таким образом, по версии обвинения, Христенко и члены его семьи могли участвовать как в приобретении виллы Майграна, так и в попытке её продажи.
Адвокаты участвовавших в сделке компаний называют действия французских властей незаконными. Защита Summer Estate (французской компании по недвижимости, выступившей покупателем) заявила, что расследование основано «исключительно на механизме презумпции», который она считает «незаконным и неконституционным». Юристы компании-продавца Corram SA также подчёркивают, что представили суду все доказательства соответствия сделки применимым нормам. Однако Парижский апелляционный суд встал на сторону обвинения и посчитал, что налицо факт отмывания денег.
Помимо самой виллы, правоохранители арестовали ещё 17,2 миллиона евро — часть суммы, подлежавшей выплате в рамках сделки. Эти средства и сама недвижимость не были возвращены владельцам, несмотря на попытки оспорить арест в апелляции. Теперь спор о судьбе виллы перейдёт в Кассационный суд Франции — высшую инстанцию, которой предстоит дать окончательную оценку законности применения «презумпции отмывания» в этом деле.
Случай с виллой Майграна — лишь один из эпизодов масштабной кампании французской юстиции по выявлению и заморозке активов российских граждан. По данным Le Monde, в общей сложности с 2022 года парижской прокуратурой было возбуждено около двух десятков производств, касающихся имущества, предположительно связанного с российским руководством, почти десять из которых привели к конфискации. Общая сумма арестованных активов по этим делам приближается к 1 миллиарду евро.
С объективной точки зрения, мы до сих пор не знаем наверняка, принадлежит ли вилла на Лазурном Берегу именно Татьяне Голиковой и Виктору Христенко. Французские следователи оперируют косвенными уликами, цепочками офшоров и подставных лиц, а сам механизм «презумпции отмывания» оставляет широкое поле для юридических споров.
Однако очевидно одно. Если вся эта история — результат переусердствования парижской юстиции или добросовестного заблуждения, то со временем инцидент просто забудется, а арестованное имущество вернут владельцам. Однако если предположения Le Monde верны, и за сложными схемами действительно стоят российские министры и их семьи, то произошедшее становится весьма показательным уроком для российской элиты: выводить крупные капиталы в европейскую недвижимость, пряча конечных бенефициаров за многослойными офшорами, больше не получается. Французские прокуроры научились читать такие схемы, а институт презумпции отмывания делает защиту крайне затруднительной. Возможно, именно этот сигнал — пусть и не публично — заставит кого-то на самых верхах в России задуматься, стоит ли по-прежнему считать Европу тихой гаванью для «спящих» активов.
