«Чем упоротее враг, тем ближе победа». Почему Москве выгоден Зеленский. Мнение Дмитрия Родионова
На минувшей неделе в российском информационном поле в очередной раз была затронута проблема террористических действий. Киев в лице Владимира Зеленского выступил с угрозой гражданской авиации России.
Зеленский предупредил о «закрытии» российского неба, а Украина выпустила уведомление NOTAM для авиакомпаний о якобы небезопасности полётов над территорией РФ. Президент Владимир Путин назвал это заявкой на государственный терроризм, в то время как официальный представитель МИД Мария Захарова охарактеризовала действия Киева как «чистый террор».
Стоит напомнить, что в России уже давно признан террористом и экстремистом Кирилл Буданов*, который теперь возглавляет офис Владимира Зеленского. Ему заочно предъявлено обвинение в организации терактов, в том числе в ударе по кафе в Хорлах, где погибли 29 человек. Тем не менее, из-за этого статуса не делают оперативных выводов — переговоры с украинской стороной продолжаются на уровне спецслужб, а фигура Буданова не становится препятствием для возможных дипломатических контактов.
Такой подход создаёт у общества ощущение девальвации термина «терроризм». Когда глава офиса президента соседней страны официально признан террористом, но это никак не влияет на политическую практику, возникают закономерные вопросы: работает ли это определение и связанные с ними мероприятия? Или оно стало лишь политическим ярлыком, который можно приклеивать кому угодно, не заглядывая элементарно в словарь или уголовный кодекс.
В российском обществе, где угроза терактов остаётся одной из тревог, а память о «Крокусе» ещё свежа, такое положение дел всё сильнее вызывает недоумение и раздражение.
О парадоксе размытия понятия «терроризм» в политической практике и о том, как к этому относиться, «Антифашист» побеседовал с политологом, директором Центра геополитических исследований Института Инновационного Развития Дмитрием Родионовым.
— Дмитрий, что, по вашему мнению, стоит за угрозами Зеленского в отношении гражданской авиации? Насколько его союзники готовы быть сообщниками таких угроз?
— Верно, здесь вопрос надо ставить не столько о готовности Киева, сколько о готовности тех, кто стоит за ним, — его спонсоров и кураторов. Потому что, если Украина действительно совершит подобное действие, её поддержка в мире, мягко говоря, упадёт до нулевых отметок.
Это касается даже так называемой «Коалиции желающих». Поэтому вопрос именно к этой коалиции: насколько они готовы пойти на такую провокацию и позволить Киеву её осуществить?
В последнее время я часто встречаю комментарии политиков и экспертов о том, что если Киев собьёт гражданский самолёт, то Россия может применить ядерное оружие. Таким образом Киев якобы стирает последние красные линии, и нас после этого тоже ничто не должно сдерживать.
Я не исключаю, что именно это может быть целью провокации: чтобы Киев сбил гражданский борт, а Россия в ответ применила ядерное оружие или какие-то другие крайне жёсткие меры, которые пока, согласно официальной позиции Москвы, считаются недопустимыми.
Вполне возможно, что, если наши оппоненты окончательно поймут, что победить Россию на поле боя невозможно, они могут пойти именно на такую провокацию, чтобы заставить нас совершить серьёзные поступки, после которых война фактически перейдёт на принципиально новый уровень.
— Зеленский более, чем явно заявляет о своих намерениях. Почему российские власти не готовы называть Зеленского террористом и применять соответствующие методы, включая точечное уничтожение?
— Ну а что изменит то, что мы назовём его террористом? Давайте называть вещи своими именами: у нас с Украиной идёт война. Что вообще подразумевается, когда кого-то называют террористом? Обычно это влечёт санкции, но против Украины вводить санкции уже невозможно. Что касается методов — вы имеете в виду уничтожение лично Зеленского?
Российские официальные лица постоянно подчёркивают, что Зеленский жив только потому, что Москве нужен кто-то, с кем можно вести переговоры или подписывать капитуляцию. И, как ни странно, Зеленский для нас — оптимальная фигура, потому что он упрям и полностью находится под управлением Британии и других членов коалиции желающих, которые не дают ему идти ни на какие уступки.
Нам это выгодно, как это ни парадоксально. Если бы, грубо говоря, Трамп смог продвинуть своего человека на место Зеленского, тот мог бы пойти на уступки, и нам было бы гораздо тяжелее обосновывать нашу позицию о необходимости достижения всех целей.
А сейчас ситуация такая: собака лает, а караван идёт. В данном случае собака — это Зеленский, а караван — наша победоносная армия. России объективно выгодно, чтобы во главе Украины стояли абсолютно недоговороспособные люди, террористы в том числе.
И вообще, если уж менять Зеленского, то идеально было бы поставить на его место того же Буданова, который признан террористом, или какого-нибудь нациста вроде Белецкого* или Корчинского. Это были бы наиболее оптимальные фигуры для нас.
Я много раз подчёркивал, что любые переговоры сейчас абсолютно непродуктивны, неважно, кто находится во главе Украины. Нам нужно побеждать. А чем более упоротые люди будут сидеть на Банковой, тем лучше. Это касается и Зеленского, и Буданова. Поэтому, как ни парадоксально, дай Бог им здоровья.
— Если Буданов уже признан террористом, а заявления Зеленского ему так легко прощаются, не происходит ли девальвация самого понятия «терроризм»? Как населению относиться к тому, что переговоры ведутся со спецслужбами, которые организуют теракты на нашей территории?
— Да, это несколько обесценивает и девальвирует понятие терроризма. Такое, конечно, есть. Население России крайне негативно воспринимает то, что Зеленский и его банда до сих пор живы, что мы не отвечаем террором на террор, когда они убивают наших генералов.
Население крайне негативно реагирует на все эти жесты доброй воли и на сам факт переговоров. Я могу сказать за своих знакомых: 99% настроены крайне негативно по отношению к любым переговорам с Украиной, неважно, кто бы стоял во главе этой страны. И действительно, вся наша политика в отношении Украины, начиная с 2014 года и даже раньше, продолжает плодить у общества неприятные вопросы к власти.
Но ещё раз повторю: Россия всегда побеждала во многом благодаря «упоротости» своих врагов. Это моё личное мнение, но большинство моих знакомых его разделяют. Шанс на действительно полную безоговорочную победу — это максимальное сопротивление нашего противника.
Потому что любые переговоры и любая заморозка — это отложенная война. Кто-то может сказать, что это даже поражение России, но в любом случае это отсутствие победы. Никакие переговоры и заморозки нельзя назвать победой России ни при каких обстоятельствах.
Поэтому, чем дольше они сопротивляются, и чем более вызывающе ведут себя по отношению к нам, тем сильнее мы будем бить в ответ. К сожалению, на протяжении всей российской истории происходило именно так: чем больнее Россию бьют, тем сильнее она бьёт в ответ.
Но, к сожалению, наша власть не заинтересована в том, чтобы нанести сокрушительное поражение киевскому режиму. Она заинтересована в том, чтобы восстановить отношения с Западом на наших условиях и пойти на какие-то компромиссы.
Однако объективно для России выгодна только победа, только военная победа, как минимум подписание капитуляции в Киеве. Никаких заморозок, никаких переговоров. Поэтому ещё раз: чем больнее будут кусаться наши враги, тем больший результат принесут наши ответные действия.
— США ударами по Ирану показали тактику нейтрализации командования противника. Почему бы России не взять это на вооружение, учитывая сложную ситуацию с личным составом ВСУ? Чего мы боимся — ударов по нашим генералам? Но они уже осуществляются руками этих спецслужб, что нужно ещё?
— Мы уже фактически перешли к этому в предыдущих ответах. Повторю ключевую мысль: чем больнее нас бьют, тем сильнее мы бьём в ответ. К сожалению, наша власть не заинтересована в том, чтобы нанести сокрушительное поражение киевскому режиму.
Она заинтересована в восстановлении отношений с Западом на наших условиях и в компромиссах. Но для России объективно выгодна только победа, только военная победа — как минимум в Киеве, с подписанием капитуляции.
Тактика нейтрализации командования, которую США продемонстрировали в Иране, могла бы быть взята на вооружение, но решение остаётся за властями. Мы видим, что украинские спецслужбы не жалеют друг друга, а наша ответная реакция сдерживается политическими соображениями. При этом удары по нашим генералам уже осуществляются руками этих спецслужб, и мы это прекрасно понимаем.
Вопрос не в том, чего мы боимся, а в том, готовы ли мы действовать так же жёстко и системно, как это делают наши противники, и готово ли наше руководство отказаться от стратегии сдерживания в пользу бескомпромиссного военного решения. Пока этого не происходит, и это вызывает резонные вопросы у населения.
* - Кирилл Буданов, Андрей Билецкий — внесены Росфинмониторингом в список экстремистов и террористов
