Блокировка Telegram — это удар в спину русской армии. Как проблемы со связью сказались на фронте? Мнение Влада Шлепченко

Минувшая неделя запомнилась полной потерей высокоскоростной связи и интернета на передовой. Вслед за блокированием Starlink стало известно об ограничениях в работе с Telegram. Как это влияет на армию и на боевых действиях — в нашем материале.

Как только российские военные приспособили «Герани» к работе со Starlink, что позволило успешно вести разведку даже самых защищённых вражеских объектов, столь же скоро американская компания SpaceX нивелировала это преимущество, перепрограммировав условия использования спутниковых интернет-терминалов.

В моменте это ударило по возможностям использования интернета и для России, и для Украины, но позже противник получил возможность возобновить свою связь. Российская армия же осталась без скоростного интернета. И это оказалось серьёзным вызовом, поскольку Starlink до этого активно и успешно использовался для оперативной координации на фронте.

Определённо, для России это неприятность. В зависимости от направления и подразделения ситуация может варьироваться от плохой до крайне плохой. Печально то, что на четвёртый год конфликта у нас так и не появился аналог Starlink.

Спустя несколько дней прозвучала вторая неприятная новость. По требованиям «Роскомнадзора» была существенно ограниченна скорость Telegram. Объясняется это ровно теми же словами, как раньше объясняли замедление, а затем и блокировку других западных сервисов.

Но с Telegram ситуация даже сложнее, чем со Starlink. Хотя он и «не наш», но и «не их», поэтому мессенджер стал очень популярным в армии. Через него шло взаимодействие по многим вопросам, включая те, которые касаются непосредственно линии соприкосновения. Удобно, привычно, быстро и безопасно. Но самое печальное в этой ситуации — замедляют его работу и вредят военным именно власти.

Спустя неделю после объявления о замедлении Telegram инициаторы блокировки начали ситуацию проворачивать вспять. Да и на фронте, как оказалось, есть разработки, которые не так часто распространялись, пока можно было использовать Starlink. Тем не менее, проблемы со связью сохраняется, а перед российской армией стоит новый вызов. О том, что сейчас происходит на фронте «Антифашист» обсудил в беседе с военным обозревателем Владом Шлепченко.

— Влад, насколько, по вашему мнению, фактор отключения Starlink сказался на возможностях ВС России? Какие на сейчас просматриваются возможности решения этого вопроса?

— Фактор отключения существенный. Starlink был очень глубоко интегрирован в нашу военную машину. Потеря связи очень значительная по многим подразделениям и на многих уровнях. Но, слава Богу, насколько можно судить, настоящей катастрофы не произошло.

Сейчас взялись за ум и начали в авральном режиме достраивать системы связи. Это применяется на уровне штабов: завозятся терминалы, которые работают через «Ямал» — систему наших геостационарных спутников. Но стопроцентной заменой Starlink она не является. Грубо говоря, Starlink раздают интернет с высоты от 300 до 500 км. А спутники Ямала выводятся на геосинхронную орбиту, которая составляет порядка 35,5 тыс. км.

А это значит время прохождения сигнала примерно в 20 раз больше. Да, передать сообщение через «Ямал» можно, но вести цифровую трансляцию и в режиме стрима управлять дронами, корректировать действия штурмовой группы и так далее уже не получится. Плюс ко всему этому там будет ограничение по количеству абонентов.

Одно дело, когда у вас распределённая система спутников в примерно 10 тыс. аппаратов на орбите и отработанная система перераспределения данных между ними. И совсем другое, когда это тяжёлые и единичные спутники. Поэтому «Ямал» — это замена для штабов и тылов.

Насколько можно судить, сейчас пошли работы по развёртыванию станции сотовой связи в тылу чисто для военных. Я разговаривал со специалистами, они разводят руками, говорят, странно, почему этого не делали раньше.

— Есть другие альтернативы?

— Появляется видео о том, как сейчас запускаются и разворачиваются аэростаты. Плюс, если говорить об обеспечении связи с «нулём» (то есть с передовыми позициями), то это оптоволоконная связь, которую можно тянуть с помощью даже не связистов, которые, как раньше, а с помощью FPV-дрона.

FPV-дрон на оптоволокне летит на нашу позицию, там это волокно срезается, обжимается и получается канал, который позволяет этой позиции находиться на кабеле со связью. Плюс такого решения в том, что оно никак себя не «светит». То есть его невозможно найти с помощью средств РТР, оно неуязвимо к РЭБу. Но оно уязвимо к разрывам, и поэтому такую связь придётся постоянно обновлять.

Радиорелейная связь сейчас настраивается массово, её кинулись все закупать. Что касается дронов, то дроны у нас с прошлого года очень активно летают на Mesh-модемах. Это такая технология, когда небольшой модуль Mesh, грубо говоря, «видит» другие аналогичные устройства в пределах досягаемости сигнала, устанавливает с ними сеть в автоматическом режиме и перебрасывает потоки информации.

В результате по Mesh-сетям можно перебрасывать информацию, например, от передовых «Гербер» или «Гераний», которые залетели далеко на территорию Украины. Они скидывают сигнал на следующие «Герани», те на следующие и так далее. Сбитие одной, двух, трёх, десяти «Гераней», оснащённых этими Mesh-модемами не критичны, потому что сеть автоматически перестраивается. И таким образом даже без «Старлинка» можно сохранять управляемость этой системой.

Роем это назвать нельзя. Это скорее караван дронов, который забрасывается вглубь территории противника, и может на сотни километров сохранять управляемость, передавать картинку, может управляться и так далее. Другими словами, варианты решения есть. Но главная проблема в том, что этого не делали заранее. Сейчас это делается в аварийном режиме.

— Бурное обсуждение получила новость о замедлении Telegram. Сложилось впечатление, что в высоких кабинетах не обладают пониманием его важности для фронта и прифронтовых районов и т.д. Как ситуация выглядит изнутри?

— Блокировка Telegram — это без преувеличения удар в спину русской армии. Это удар, который был предпринят чисто в полиnтехнологических и коммерческих целях, с целью продвижения мессенджера Max.

Люди вообразили, что они могут плевать на ситуацию на фронте и в его тылу, вытирать ноги о гражданское общество, пообещав, что они загонят массы простых людей в свой Max. Им плевать вообще на последствия, на общее благо и на то, как это вообще скажется на фронте, на боевых действиях и так далее.

Как говорил классик, «это хуже, чем преступление». Это глупость. Хотя, наверное, и как преступление это тоже можно расценить, это именно удар в спину сражающейся армии. Конечно, это усугубляет проблему, но опять-таки, не сказать, чтобы прям весь фронт «лёг». Какие-то текстовые сообщения можно скидывать. Но для военных, жизнь которых и так вообще ни раз не сахар, в отличие от тех людей, которые принимают эти решения, сидя в дорогих кабинетах с надушенными задницами, возможности ухудшились.

Буквально недавно читал отзыв офицера, который после 20 часов боевой работы, вместо того чтобы через телегу скинуть видеоотчёт об ударах по украинской технике, записывает всё на флешку, садится в УАЗик и два часа едет в одну сторону, потом два часа — в обратную.

То есть, военный теряет четыре часа, которые он мог потратить на сон, приведение себя в порядок. Теперь он катается, флешки возит. За всё это надо сказать спасибо лоббистам Max — людям, которые наплевали на гражданское общество, на армию и решили, что они будут продвигать свои политтехнологические штуки, несмотря ни на что.

Это не первый и не последний раз. Такая же ситуация была, когда Discord блокировали под тем предлогом, что это американская система. Но при этом людям на фронте положили систему трансляции, видеочатов, возможность управлять беспилотниками и на какое-то время снизили эффективность наших беспилотных сил.

Это всё печальные реалии нашего времени и того, как расставляются приоритеты при принятии определённых решений. Фронт воюет сам по себе, а власть имущие живут сами по себе, играя в своих кабинетах в свои собственные игры. К сожалению, всё так.

— Сразу же после отключения Starlink противник попытался использовать это в свою пользу, начав наступление на стыке Запорожской и Днепропетровской областей. Насколько ВСУ смогли использовать эту возможность, и что сейчас происходит на этом участке фронта?

— Естественно, такие вещи происходят неслучайно. Скорее всего, они заранее это готовили. Даже если без отключения Starlink, просто увидеть, как развивается ситуация. Этот контрудар с украинской стороны напрашивался.

Если мы откроем карту, то увидим, как идёт наступление России. Наши войска движутся в направлении с востока на запад, бьют во фланг Ореховской группировки противника. При этом северный фланг поручено прикрывать 29-й армии. По всем военным учебникам здесь напрашивается удар с последующим выходом в тыл нашей армии. Просто для того, чтобы затормозить наше наступление, заставить их либо развернуться, либо вообще вызвать оперативный кризис.

Но прошло уже более недели, а у противника каких-то существенных успехов нет. Можно говорить, что этот контрудар у противника провалился. По опыту предыдущих лет мы знаем, что если противник где-то смог взломать нашу оборону, то её развал происходил в течение первых двух суток.

Так было с Харьковской областью осенью 2022 года, с Курской областью в августе 2024 года. Первые двое суток — самые критичные. Если за это время противник ничего не смог добиться, значит, он уже не добьётся ничего. Плацдарм в Крынках, через который враг потом 8 месяцев прокручивал, как через мясорубку своих морпехов, не даст соврать.

— Насколько в целом ВСУ по силам сейчас проводить наступательные действия?

— Сейчас ВСУ находится в таком состоянии, что они уже очень сильно измотаны. Вагнеровцы говорили, что профессионально кадровую пехоту они перебили ещё в 2023 году, в том числе в сражении за Бахмут. А в следующем году у противника уже сильно потрепались даже те части, которые были набраны из людей минимально мотивированных и подготовленных.

Сейчас, грубо говоря, 80% их личного состава — это насильно отловленные люди на улицах, которые не хотят воевать, не хотят побеждать. Они просто хотят как-то дотянуть до конца конфликта. Их выбрасывают на позиции и под страхом смерти говорят им держать эти позиции. При попытке сдаться или отступить их убивают свои же.

С таким контингентом наступать невозможно. И для того, чтобы решить эту проблему, противник стянул остатки своей армии, которая у него была. То есть всех минимально дееспособных (с нашей точки зрения ещё и «упоротых») людей, которые готовы ещё хоть как-то там в штурм бежать.

Естественно, элитой они ни в каком смысле они не являются. Это просто люди, у которых в голове есть стремление и желание с нами воевать. Все они сведены в единую структуру, которая называется штурмовой корпус. В конце 2025 года эти военные заходили в Купянск, сейчас они же самые пытаются ударить во фланг нашим дальневосточным армиям.

Это очень явный признак истощения ВСУ. Их «контрнаступ» никаких существенных результатов не дал. Это говорит о том, что даже их лучший штурмовой корпус свои задачи уже решать не способен.

А вот у нас, да, возникли проблемы со связью, но мы их восстановим, и этот козырь для противника будет утрачен. Наши преимущества в тяжёлых калибрах, в наличии оперативно-тактической авиации, которая систематически бьёт по позициям противника. Враг говорит, там до 50% ударов — это удары по их дроноводам.

Наше преимущество в наличии баллистических ракет, оперативно-тактических комплексов, которые позволяют выносить именно тыловую инфраструктуру. А фронт держится не только и не столько на передовых позициях, сколько на наличии тыловой инфраструктуры. И это в минимальной степени зависит от тех же Starlink.

Это всё при желании можно запитать через «Ямалы», через оптоволокно. И это сохраняет управляемость. Поэтому преимущество, которое получил противник, было временным. И как мы видим, оно ни к каким решительным результатам не привело. Противник смог изобразить контрнаступление только на одном участке и не добился успеха. А наше преимущество носит постоянный характер. И, более того, усугубляющийся характер, потому что в первую очередь идёт развитие средств.

— В каком положении стороны подходят к началу весны, и стоит ли ожидать активизации фронта и на каких направлениях?

— Общую картину описать сложно. У меня недавно был разговор с фронтовиком, который уже своё отвоевал, а потом возил на фронт те же «Старлинки». Он говорит, что на фронте очень сильно приуныли, потому что это было чрезвычайно удобно и очень полезно.

В чём преимущество Starlink: он работает «из коробки» и не требует какой-то настройки. Он сам ловит спутники, сам выходит в сеть, всё отлично работает. Та же самая тарелка от «Ямала» требует очень точного наведения на спутник. Естественно, на передовой вы это делать не будете.

А для Starlink выкопал яму в полметра глубиной, поставил её, прикрыл сеточкой маскировочной, затянул там рогожками, и всё. Он работает, а для противника ещё тот квест найти этот Starlink, его как-то выбить и так далее. РЭБ на него особо не действует. А, у «Ямала» — тарелки здоровые, требуют очень точного наведения. Передовые позиции находятся под наблюдением и под ударами противника постоянно.

Ну и конечно на фронте взгрустнули от того, что им замедлили Telegram. Фактически, приближённые к власти выступают в одном ряду с ВСУ, что затрудняет путь к победе. К сожалению, это приходится констатировать, но это по-другому охарактеризовать невозможно.

Сейчас самое важное — сможет ли противник добиться каких-то существенных вклинений? Сможет ли он сбить темп наступления или заставить нас поворачиваться, менять направление и так далее? До их удара Орехов находился в очень глубоком, но при этом достаточно широком мешке. То есть логистика у ВСУ ещё вполне нормальная. Но при дальнейшем развитии нашего наступления Орехов оказывался в очень глубоком мешке, после чего уже по классике этого конфликта идёт обжатие по флангам и перерезание логистических путей.

В таких условиях противник вынужден налаживать «москитную» логистику, в результате чего все поля забиваются горелыми машинами и трупами. Гарнизон не получает разрешения на отход. И потом начинается то, что мы уже неоднократно видели — Соледар, Бахмут, Авдеевка, Угледар и так далее.

А Орехов — это уже постановка вопроса о начале сражения за Запорожье — областной центр. И для военно-политического руководства Киева это уже неприемлемый вариант развития событий. Поэтому сейчас основное внимание будет там.

Насколько можно рассматривать ситуацию, на других участках она тоже достаточно непростая, но там движение с нашей стороны сохраняется. Может быть, оно идёт медленнее, если бы не проблемы со Starlink, и Telegram. Но рано или поздно эти трудности будут преодолены. Понятно, что не бесплатно. Понятно, что мы заплатим некоторым количеством жизней наших храбрых соотечественников, которые там находятся.

К счастью, катастрофы не случилось ни в плане обрушения управляемости войск, ни в плане вражеского контрудара. И, скорее всего, в ближайшее время мы будем видеть выправление ситуации и наращивание нашего преимущества. Ну, а там посмотрим, что будет происходить.

В принципе, этот год может стать тем годом, когда, наконец-то, количество потерь будет перетекать в качество, и мы наконец-то увидим какие-то существенные потери у противника именно областных центров и целых регионов. Не буду забегать вперёд. Тут, конечно и фактор усталости есть, который работает против обеих сторон.

С другой стороны, у нас есть структурное улучшение в виде создания беспилотных войск, как отдельного рода. Развитие этого направления тоже должно дать качественно перевесным. Мы нивелируем преимущество противника, и при этом сохраняем свои козыри.