Начав наступление против Франции, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга 10 мая 1940 года, германская армия одержала блестящую победу, несмотря на перевес противника в численности, танках и артиллерии. Франция капитулировала 22 июня, а основная часть британских экспедиционных сил в количестве 338 226 человек с 26 мая по 4 июня с трудом успела эвакуироваться из Дюнкерка через пролив Ла-Манш, побросав на побережье всю боевую технику.

Вот с этой-то эвакуацией до сих пор и остаются вопросы. Согласно официальной версии, фюрер 24 мая приостановил наступление танковых дивизий на последний порт, через который могли эвакуироваться британцы, лишь 26 мая разрешил продолжить его, но главным образом силами пехоты, чтобы сохранить танки для грядущего наступления на Париж. Некоторые уточняют, что фюрер перенервничал, когда после британского контрудара под Аррасом малоуязвимые для немецких противотанковых орудий танки «Матильда» 21 мая прорвали позиции дивизии СС «Мёртвая голова». Подтянув 105-мм пушки и 88-мм зенитки, немцы раздолбали «Матильды», но прежде чем Адольф Алоизович успокоился, англичане воспользовались задержкой, смогли перевести дух, подвести к Дюнкерку отставшие от вырвавшихся вперёд немецких танков дивизии, окопаться и начать эвакуацию. Также считается, что на ошибочное решение Гитлера повлияли командующий наносящей главный удар группы армий «А» генерал-полковник Герд фон Рунштедт и глава военно-воздушных сил рейхсмаршал Герман Геринг. Первый переоценил потери в танках и опасность вражеских контрударов, второй самоуверенно клялся потопить драпающих через Ла-Манш британцев с помощью авиации, но не сдержал слова. Так относились к русским рядовые англичане. А так - их демократическое руководство - «Британский Союз Фашистов и Национал-Социалистов».

Наступление возобновилось 26 мая, когда эвакуация только началась. Вот что пишет принимавший непосредственное участие в операции Гейнц Гудериан, командовавший тогда 19-м корпусом в составе 1-й, 2-й и 10-й танковых дивизий, 20-й моторизованной дивизии и мотопехотного полка «Великая Германия»:

«В ночь с 26 на 27 мая корпус снова начал наступление. 20-я мотодивизия, которой были приданы полк лейб-штандарт «Адольф Гитлер» и пехотный полк «Великая Германия», усиленная тяжёлой артиллерией, получила задачу наступать на Ворму. 1-й танковой дивизии было приказано, действуя с правого фланга, присоединиться к наступающим войскам для развития успеха. Пехотный полк «Великая Германия» при эффективной поддержке 4-й танковой бригады из состава 10-й танковой дивизии достиг своей цели - высоты Крошти-Питгам. Танковый разведывательный батальон 1-й танковой дивизии занял Брукер. Было замечено усиленное движение морских транспортов противника из Дюнкерка через пролив. До 28 мая мы вышли к Ворму и Бурбур. 29 мая 1-я танковая дивизия овладела Гравлином. Однако захват Дюнкерка произошёл без нашего участия, 19-й армейский корпус был сменён 29 мая 14-м армейским корпусом. Эта операция была бы проведена значительно быстрее, если бы верховное командование не останавливало несколько раз войска 19-го армейского корпуса и не препятствовало его успешному продвижению». («Воспоминания солдата»).

Странно получается: Гитлер останавливает наступление 24-го, опасаясь за сохранность танков, но на Дюнкерк с 26-го по 29-е наступает именно танковый корпус! То есть фюрер сначала решил поберечь ценные танки для июньских боёв в центральной Франции, спустя два дня передумал и снова пустил их в бой, постоянно тормозя, а ещё через трое суток передумал окончательно и стал отводить корпус Гудериана с позиций, когда до победы было уже рукой подать! Немецкие танки того периода не слишком хорошо бронированы, и подобное топтание на месте, вместо стремительных атак, наоборот приводит к росту потерь. Значит, дело не в желании поберечь бронетехнику, а в чём-то ином. В чём же именно?

"Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их, в общем и целом только за счет России... Для такой политики мы могли найти в Европе только одного союзника: Англию." Адольф Гитлер. Майн кампф (Глава IV. Мюнхен).

Посмотрим, что произошло несколько месяцев спустя, когда фюрер, призвав Англию к мирным переговорам и не получив ответа, решил добиться своего с помощью мощного авиационного наступления и почти достиг успеха.

«Последние два дня августа оказались особенно неудачными для истребительного командования. – Пишет один из крупнейших британских исследователей Второй Мировой войны Бэзил Лиддел Гарт. – Примечательно, что небольшие группы немецких бомбардировщиков (15-20 самолётов) сопровождались втрое большим числом истребителей. 31 августа английская авиация понесла самые тяжёлые во всей битве потери — 39 самолетов; у немцев потери составляли 41 самолет. При немногочисленности сил английской авиации такие потери были недопустимыми, тем более что противника отпугнуть не удалось. Большинству аэродромов на юго-западе Англии был причинен серьёзный ущерб, а некоторые из них совершенно вышли из строя… В течение августа истребительное командование потеряло в боях 338 самолетов «Харрикейн» и «Спитфайер»; кроме того, серьёзные повреждения получили еще 104 самолета. Немцы потеряли 177 самолётов Ме-109, еще 24 таких самолёта получили повреждения. Соотношение потерь в истребителях было 2 : 1, если учесть, что по различным другим причинам из строя вышли 42 английских и 54 немецких самолёта. Таким образом, в начале сентября у Геринга были все основания полагать, что он близок к своей цели - сокрушению мощи английской истребительной авиации и уничтожению её баз на юго-востоке Англии». («Вторая Мировая война»).

Итак, британские ВВС на последнем издыхании. С 24 августа по 6 сентября они теряют только сбитыми 295 истребителей. Ещё 171 машина серьёзно повреждена, и далеко не все севшие с пробоинами от вражеских пулемётов британские истребители удаётся вернуть в строй. Построить и отремонтировать за этот период их удаётся всего 269, эскадрильи тают на глазах, редеют ряды подготовленных лётчиков. Из менее 1000 пилотов, имевшихся в наличии, с 24 августа по 6 сентября 103 убиты и 128 тяжело ранены, а с учётом предыдущих потерь некомплект личного состава превысил 40%. Кажется, ещё одно усилие… но 3 сентября Гитлер решает перейти к бомбардировкам Лондона, чтобы деморализовать население и вынудить Великобританию к миру. Немцы несут большие потери, англичане получают передышку и приходят в себя. С 8 по 21 сентября у них сбито всего 139 истребителей, а с 22 сентября по 5 октября - лишь 116, промышленность с лихвой восполняет потери, и Англия выигрывает воздушное сражение.

«В те недели, когда шла подготовка к операции, я лишь ещё больше укрепился в моем убеждении, что она никогда не будет начата. – Вспоминал впоследствии командовавший 2-м воздушным флотом Альберт Кессельринг. – В отличие от периодов подготовки к предыдущим кампаниям в люфтваффе не было проведено ни одного совещания, на котором детали предстоящей операции обсуждались бы с командующими авиагруппами или с представителями вспомогательных служб ВВС, не говоря уже о встречах с представителями высшего командования или самим Гитлером. Беседы в моем штабе на побережье пролива с Герингом и представителями командования сухопутных и военно-морских сил, назначенными для руководства операцией «Морской лев», были скорее неформальными разговорами, нежели деловыми дискуссиями, налагающими определенные обязательства. («Люфтваффе: триумф и поражение. Воспоминания фельдмаршала Третьего рейха»).

На суше не добили, в воздухе не добили, а десантом только пугать собрались?

«Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их, в общем и целом только за счет России. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации. Для такой политики мы могли найти в Европе только одного союзника: Англию. Только в союзе с Англией, прикрывающей наш тыл, мы могли бы начать новый великий германский поход. …Представим себе только на одну минуту, что наша германская иностранная политика была бы настолько умна, чтобы в 1904 году взять на себя роль Японии. Представьте себе это хоть на миг, и вы поймете, какие благодетельные последствия это могло бы иметь для Германии. Тогда дело не дошло бы до «мировой» войны. Кровь, которая была бы пролита в 1904 году, сберегла бы нам во сто раз кровь, пролитую в 1914–1918 годах. А какую могущественную позицию занимала бы в этом случае ныне Германия!» (Глава IV. Мюнхен).

Вот и получили объяснения странные решения Гитлера в 1939-40 гг. Адольф Алоизович искренне не хотел краха Британской Империи, постоянно спасал её вооружённые силы, когда те находились уже на последнем издыхании, – и до последнего надеялся помириться. Отсюда и отвод танковых дивизий из-под Дюнкерка, и британская авиация, которую фюрер отказался добивать, уже почти выиграв воздушную «Битву за Англию», и оказавшийся грандиозным блефом «Морской Лев». Ну и, конечно, загадочный перелёт в Шотландию ближайшего соратника Гитлера, его заместителя по партии Рудольфа Гесса, подробности беседы с которым в Лондоне до сих пор скрывают.

Окончание следует...

ТЕМА ДНЯ
АНТИФАШИСТ ТВ
СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Антифашист ТВ