Известный польский историк и политолог Анджей Шептицкий выступил накануне в Варшавском Университете и представив интереснейший доклад, который заставляет под иным углом взглянуть на Волынскую резню и зверства УПА в конце тридцатых - начале сороковых годов минувшего столетия.



По словам Шептицкого, Западная Волынь, которая пролегала на территории современных Волынского, Ровенского и Тернопольского районов, стала подчиняться польскому правлению, после того как в течение 150 лет она была частью Российской империи. Католиков, будь то греческих или римских, там не было. В 1939 году, через 20 лет польского правления, поляки составляли примерно 16% населения Волыни. Частично это были выходцы из центральных районов Польши, получившие крупные наделы земли к большому разочарованию бедного украинского большинства. Впрочем, поляки не пытались давить на местное заселение, а наоборот, часто помогали местным в голод, - отмечает историк.

Этнические чистки и геноцид польского населения, которые проводились УПА под руководством Дмитрия Клячкивского были похуже концлагерей в Германии. Сталин и Гитлер поделили Польшу, а затем вступили в войну друг с другом. У каждой стороны были свои планы на будущее этого региона. Украинцы считали, что Западная Украина должна стать цитаделью нового украинского государства. Поляки считали своим долгом вернуть этот регион обратно в рамки польских границ. Сталин выступал против обеих точек зрения и полагал, что Волынь (и Западная Галиция) должна быть частью СССР. Чтобы восстановить границы, которые существовали до 1939 года, ему требовалось доказать Западу, что в регионе не было поляков – именно поэтому он мог только порадоваться, когда в Волыни разразился этнический конфликт. Некоторые источники даже указывают на возможные провокации со стороны советских партизан, которые могли вызвать резню.

Однако главной причиной антипольских выступлений в Волыни стали этнические чистки польского населения, которые проводились УПА под руководством Дмитро Клячкивского. Красная Армия продвигалась, и необходимо было убедиться, что Польша не станет предъявлять претензии на эти земли. Естественно поляки, жившие там, стали организовывать отряды сопротивления. Конфликт распространился и на другие районы. Считается, что с 1942 по 1947 на польско-украинской границе погибли 80000 поляков и 15000 украинцев. Это дополнилось так называемым обменом населения (1944-1946), когда 750000 поляков переехали с Украины в Польшу, и 488000 украинцев вернулись из Польши на Украину. Сегодняшняя граница пролегает посередине между двумя мононациональными сообществами.

Впрочем, не первый год общественное мнение Польши, Украины и других стран будоражит вопрос о зверских преступлениях ОУН-УПА против поляков в годы Великой Отечественной войны и о признании ОУН-УПА террористической бандитской организацией. Работает специальная комиссия при Кабинете Министров Украины. По этому вопросу состоялся ряд научно-практических конференций и “круглых столов”, а истины так и не видно. И это понятно, так как “національно-свідомі” силы крайне заинтересованы в признании законности действий ОУН-УПА и пытаются придать им героический ореол. Судя по всему, очень заинтересован в этом и Ватикан. Роли Ватикана в Волынской резне до сегодняшнего дня не затрагивал никто! А напрасно. Ведь только правда, какой бы горькой и страшной она ни была, способна через покаяние помочь очиститься миллионам участников трагических событий тех лет. Это надо сделать ради настоящего и будущего наших народов.


События на Волыни, как ни что другое, помогут установлению истины в отношениях между двумя славянскими народами времен войны, но при одном условии – найти в себе мужество обеим сторонам не опровергать очевидные факты. А истина состоит в том, что повторилась Колиивщина 1768 года в том плане, что украинцы, проживающие на Волыни, были в своём большинстве греко-католиками, а поляки – католиками и (что поражает больше всего!) ни те, ни другие это обстоятельство в расчет не брали. На какие мысли все это наталкивает? Прежде всего – бесспорно полное бездействие католической церкви к проблемам резни между греко-католиками и католиками.

Уния 1596 г., несмотря на все усилия ее римских вдохновителей и организаторов, так и не принесла ожидаемых результатов. По этому поводу лучше всех сказал классик украинской и не только украинской литературы – Иван Франко: ”Укладена за мотивами далеко більш політичними і адміністративно-дисциплінарними, ніж догматично-релігійними, Берестейська унія відразу внесла величезний фермент в лоно руського (тобто українського – автор) народу, спричинила тимчасовий запал, пожвавлення, інтелектуальний рух, жваві диспути, ... та в кінцевому підсумку ослабила Русь, деморалізувала її ненавистю братів до братів, взаємним недовір’ям і нетерпимістю і була однією з причин козацьких війн, які принесли Україні “руїну”, а Польщі – зародок політичного занепаду”.

К этому тяжело что-либо прибавить, кроме того, что вдохновители унии и ее организаторы, как и их последователи в ХХ веке, не сделали никаких выводов из тех политических и религиозных ошибок, которые они вместе совершили, и это была одна из причин того, что Польша была растоптана Гитлером, ее отказались защищать украинцы-униаты, а также одной из причин последующих конфликтов между поляками и украинцами, включая печально известную «волынскую резню».

Характерно, что большинство историков националистического направления также предпочитают игнорировать религиозный аспект этой трагедии. Известный апологет ОУН-УПА Орест Субтельный пишет по этому поводу: «УПА не лише виступила проти нацистів і більшовиків, а й ув’язалась в надзвичайно жорстокий конфлікт із поляками на мішаних україно-польських землях Волині, Полісся та Холмщини. Безвідносно до того, як мала закінчитися війна, українські інтегральні націоналісти були сповнені рішучості вигнати поляків (багато з яких були поселенцями міжвоєнного періоду) з територій, де українці становили більшість. У свою чергу польська підпільна націоналістична армія – Армія Крайова (АК) – не менш рішуче прагнула зберегти контроль над землями, що раніше входили до складу Польської держави. Результатом цього стала кривава боротьба між українськими і польськими силами за територію та за зведення давніх рахунків”.

Лето 1943 года становится кульминационным моментом Волынской трагедии. ОУН-УПА принимают решение всяческими способами оказывать давление на польское население Волыни, тем самым принуждая его выехать на этнические польские земли. Эту позицию ОУН-УПА в июле 1943 года четко озвучил журнал «До зброї». Там подчеркивалось: «Строить Польшу пусть идут на польские коренные земли, так как тут могут только ускорить свою позорную смерть». Продолжением этой политики было то, что 15 августа 1943 года УПА приняла декрет о переходе бывших земель польских помещиков и колонистов во владение украинских хозяйств. А 11 июля 1943 года УПА начала акцию деполонизации волынских земель. Как на самом деле происходили события и роль в них противоборствующих сторон, достаточно полно описано в ряде документальных источников, в том числе и в монографическом исследовании «Без срока давности». (Под редакцией А.А. Войцеховского и Г.С. Ткаченко. Харьков, 2001).

Чтобы упредить обвинения со стороны оппонентов в плагиате, заимствовании выводов из документов (к чему они сами падки) и тому подобных грехах, сошлемся на материалы следствия по делам бывших участников кровавой расправы над поляками. Одним из них был Стельмащук Юрий, один из верховодов УПА и агент Абвера, известный под псевдонимом «Рудой».

Из его собственноручных показаний от 28 февраля 1945 года: «…В июне 1943 года руководитель так называемой северной группы УПА «Клим Савур» – Клячковский Дмитрий – передал мне устное указание центрального провода ОУН о поголовном и повсеместном физическом истреблении всего польского населения, проживающего на территории западных областей Украины. Выполняя эту директиву главарей ОУН, я в августе 1943 года с соединением ряда бандгрупп УПА вырезал более 15 тысяч польского населения в некоторых районах Волыни… 29-30 августа я собрал отряд в несколько сот человек и по приказу командующего так называемого военного округа ОУН «Олега» на территории Ковельского, Любомльского и Турийского районов Волынской области мы вырезали все польское население. Все их имущество мы разграбили, а хозяйства сожгли. Всего в этих районах за 29 и 30 августа 1943 года мы вырезали и расстреляли более 15 тысяч человек (за 2 дня), среди которых было много престарелых людей, женщин и детей.

Мы сгоняли поголовно все население в одно место, окружали его и начинали резню. После того, как не оставалось ни одного живого человека, рыли большие ямы, сбрасывали в них все трупы и засыпали землей. Чтобы скрыть следы этой страшной акции, на могилах мы разжигали костры. Так мы полностью уничтожили десятки небольших сел и хуторов…».

Как видно из наведенного отрывка, о том, какой религиозной принадлежности были убитые люди, речь вообще не шла. А все они были католиками, а убивавшие их в своем большинстве были греко-католиками.

Возьмем еще такие свидетельства из этого же источника.

“Ф.М. Столярчук, с. Подрожье, бывшего Голобского района, июнь 1945 года. «…В марте 1943 г. в нашем селе появилась банда, которой руководил Пашкевич. До этого он был командиром немецкой полиции в Голобах. Пашкевич непосредственно подчинялся бандиту «Рудому», который иногда заходил в село Подрожье. В селе насчитывалось 42 семьи польской национальности, которые в конце лета 1943 года были убиты бандитами под руководством «Рудого», их дома сожжены, а имущество разграблено…»

Т.П. Карпук, житель с. Подрожье, июнь 1945 г.: …Уничтожение польского населения бандами ОУН на территории Голобского района произошло примерно в июле-августе 1943 года. В это время я проживал в колонии Подрожье, в которой насчитывалось более 50 хозяйств. Поскольку я лично знал всех жителей этой колонии,… по моим подсчетам, было убито 426 человека, в том числе жена моего сына и двое их детей…».

О.П. Севасюк, житель села Марьяновка, Ковельского района, 1 июля 1945 года: «…Массовое уничтожение польского населения в Волынской области проводилось летом 1943 года отрядом так называемой УПА под руководством верховода «Рудого». В каждом районе карательные акции проводили банды, входившие в подчинение «Рудого».

Например, уничтожением польских колоний Подрожье, Гай, Мыслина руководил бывший комендант немецкой полиции Пашкевич под бандитской кличкой «Лысый», в колониях Засмыки, Грушовка, Яновка, Пересеки – бандит «Рудой». Под его руководством на территории области было замучено несколько тысяч человек польского населения…».

В середине сентября 1943 года бандами УПА в Гороховском и бывшем Сенкивическом районах Волынской области было убито и зарезано около 3 тысяч жителей польской национальности. Характерно, что одной из групп УПА руководил священник автокефальной церкви, находившийся в ОУН и отпускавший грехи своей пастве за учиненные злодеяния».

В этом документе мы уже видим, что среди оуновцев и вояк УПА были, кроме греко-католиков, и верующие УАПЦ. Отметим, что ее руководство, так же как и руководство УПКЦ, поддерживало нацистский режими, тесно с ним сотрудничало, о чем будет сказано ниже.

В 1996 г. в Варшаве вышла книга-сборник воспоминаний ряда очевидцев под названием «Свидетели говорят». Сборник воспоминаний лиц, переживших трагедию поляков в Западной Украине. Вот некоторые свидетельства-документы, взятые оттуда. Чеслав Кувалек: «29 августа 1943 года в воскресенье после обеда к нам дошли сведения об уничтожении польских сел. Реакция у людей была разная: одни не верили, что кто-то может прийти и безосновательно уничтожить польское село; другие высказывали намерения выехать с семьями до Ягодина; третьи предлагали оборонять село. Эта мысль стала доминирующей, но у нас не было ни одного человека, кто бы хорошо знал военное дело и имел в этом соответствующий авторитет. Мы не имели необходимой информации относительно сил и вооружения нападающих. В ночь с 29 на 30 августа возле моего дома сформировалась колонна повозок, загруженных семьями, которые намеревались покинуть село. К сожалению, их вернули обратно и предложили участвовать в обороне села. Это привело к напрасной гибели около 480 человек.

Рано утром 30 августа 1943 года село было обстреляно из пулеметов по всей его длине с южного направления. Дорога на Ягодин была отрезана. Естественно, чтобы обороняться от такой силы, необходимо было иметь хотя бы 8-10 ручных пулеметов. Бандеровцы вошли в село после спада тумана. Успокаивая людей, они начали сгонять их в школу, якобы для проведения собрания. Вначале мужчин, а затем женщин и детей. Перед тем, как идти в школу, я сказал членам своей семьи, чтобы они прятались за сложенными в кучу колодами, предназначенными для строительства, а сам хотел сориентироваться в ситуации возле школы. Поскольку родители и вся моя семья сразу за мной пришли в школу, я уже ничем не мог им помочь.

Некоторое время я ходил между согнанными к школе людьми и бандеровцами, присматриваясь к их вооружению и обмундированию. По их поведению я пришел к заключению, что они не будут покладистыми и никого не пожалеют. Поэтому решил незаметно исчезнуть со двора школы, чтобы где-то спрятаться. Я ушел из толпы в то время, когда мужчин начали загонять внутрь школы, а детей и женщин – в костел. В это время я заметил, что со стороны села Заполье шла группа украинцев с вилами и топорами на плечах. Я стал удаляться вглубь села, чтобы не дать себя зарубить. Побежал между дворами и оказался в хозяйстве односельчанина Шведа. Тут я попал в ловушку, так как двор обыскивали бандеровцы. Было их полно и на главной улице села. Еще каких-то людей вели в направлении школы.

В этой ситуации я не имел другого выхода из положения, как лечь под забором, который со стороны Шведов зарос кустами, а со стороны других соседей – большими лопухами и красной смородиной. Там я спрятался и долго лежал недвижимый. Через некоторое время послышалась украинская речь: «Видишь, где он сидит». Подумал, что меня заметили и пришел конец. Но в этот момент меня осенила другая мысль: «Пока не увижу над собой ствола винтовки, не раскрою себя». В это время послышался плач мальчика Шведа Феликса, 10 лет, лежавшего между рядами на картофельной грядке. Один из украинцев предложил застрелить его, а другой приказал ему идти в школу. Мальчик с плачем ушел в направлении школы. Лежа в укрытии под забором, я пережил еще две угрозы. Первая, когда перепуганная корова бежала прямо на меня и могла растоптать. Я пошевелился – и она остановилась, а затем побежала в сторону. Во второй раз был напуган мчавшимся на коне бандеровцем. Его внимание отвлекли входившие в село немецкие солдаты. Услышав их голоса, я вышел из укрытия. Здесь же я увидел своего отца и еще нескольких односельчан. Среди них был мой школьный товарищ Юлиан Трусюк, 18 лет, который немного говорил по-немецки. Он обратился к немцам, прося их спасти женщин и детей, которых бандеровцы погнали по дороге. Немцы отказались. Тогда Трусюк попросил их дать оружие, дабы силами поляков освободить от расправы обреченных односельчан. В ответ немцы рассмеялись и оттолкнули от себя Юлиана. Но и после этого Юлиан Трусюк пытался как-то спасти женщин и детей, среди которых находилась моя 50-летняя мать, сестра Оля и брат Генрих. Позже нам стало известно, что в колодце возле дома Трусюков, во дворе которого расстреливали мужчин, находятся тела моего 98-летнего прадеда Владислава Кувалка и трупы многих детей. Через некоторое время детей, брошенных в колодец, вытянули, но опознать их уже было невозможно».

Юлиан Трусюк позже стал воином 27-й Волынской пехотной дивизии Армии Краевой. Он погиб в апреле 1944 года.

Чтобы показать коварство бандеровцев, хочу возвратиться к эпизоду, когда они сгоняли поляков в школу. Бандеровцы разговаривали с нами притворно-вежливо, да «по-приятельски». Дескать, проведем собрание и по-хорошему разойдемся. Но потом, когда люди были согнаны, бандеровцы показали свое настоящее лицо. Один из моих товарищей, переживших расстрел, рассказал, как все это происходило. Людей клали на землю рядами, лицом вниз, а затем расстреливали их. Укладывая в очередной раз людей для расстрела, бандеровец выстрелил в 3-4-летнего мальчика. Пуля снесла верхнюю часть его черепа. Ребенок поднялся, начал кричать и бегать то в одну, то в другую сторону с открытым пульсирующим мозгом. Бандеровец продолжал стрелять, а ребенок бегал, пока очередная пуля не успокоила его…

Для разоблачения преступлений ОУН-УПА используется и свидетельство Евы Швед, опубликованное в названной польской книге. Она вспоминала: «В воскресенье 29 августа 1943 года я пошла в костел, а затем к подруге… она предложила переночевать у нее с тем, чтобы утром мы вместе пошли в костел…

Утром на нас напала националистическая свора… Я спряталась в хлебной копне. Здесь же прятались односельчанка Гелена с дочерью. Нас обнаружили и погнали в костел, где уже было много народа, а оттуда повели к школе. Мужчин отделили и повели во двор Ильи. Там их всех и побили, предварительно вырыв ямы, а нас, женщин, вновь загнали в костел. В колодце, что во дворе Ильи, утопили священника Станислава Добрянского, человека ангельской доброты. Живыми бросилив колодец еще несколько человек…

В костеле люди плакали, причитали… Бандеровцы открыли костел и, засучив рукава, начали вытаскивать людей на улицу. Нас погнали под наше село Сокол. Было нас около 550 человек из сел Островки и Воля Островецкая. Из последнего села женщины с детьми съехались в воскресенье в Островки на молебен. Здесь находилась наша парафия… Когда нас выгнали на улицу, никто не плакал. Брали по десять человек и клали на землю лицом вниз. Стреляли разрывными пулями…»

Тадеуш Которский: «До 1939 года я проживал в Ковельском районе на Волыни… До конца 1942 года мы жили с украинцами добрососедски. Даже не испытывали обиды, когда в период немецкой оккупации нас в местных учреждениях заставляли говорить исключительно по-украински, поскольку всегда воспитывались в атмосфере уважения к украинской культуре и православной вере…

Уничтожение поляков бандами УПА началось летом 1943 года, а под осень того же года трагедия достигла своей вершины. Первое действие трагедии имело место 10 июля 1943 года, когда польская делегация… отправилась на повторные мирные переговоры с представителями УПА с целью выяснения претензий со стороны оуновцев к польскому населению Ковельского округа. Как выяснилось позже, они были зверски убиты.

Вторая трагедия произошла 27 августа 1943 года. В этот день на глазах жителей колонии и села Ружин были коварно схвачены и связаны колючей проволокой восемь беззащитных молодых поляков…

Позже в лесу Свинючинском была найдена могила с телами убитых молодых поляков…

11 ноября 1943 года наша группа самообороны в колониях Ружин и Трускоты отбивала попытки группы УПА ворваться в эти села. На другой день мы покинули Трускоты. Там получил тяжелое ранение в ногу Стефан Сковрон, 18 лет, полный сирота, мой хороший товарищ. Мы оказали ему возможную первую помощь и он попросил нас оставить его возле дома нашего соседа Гната Юхимчука. На другой день Стах Шимчак пошел забрать Стефана. Оказалось, что его уже нет в живых. У него был распорот живот, вытянуты все внутренности, выколоты глаза, а с ног сняты ботинки. Вскоре его брат Зигмунд опознал эти ботинки на жителе села Люблинец Леньке Аксютиче.

Большой трагедией для меня стала смерть украинцев Ивана Аксютича и его сына Сергея осенью 1943 года. Человек в годах, Аксютич Иван хорошо жил со своими соседями, не вступал ни в какие политические интриги, имел смелость не поддерживать украинских националистов. Убили его в селе Клевецк с участием племянника Леонида, который для родного дяди избрал страшную смерть – распилил живое тело пилой. Сына Ивана Аксютича оуновцы застрелили…».

Францишка Косинская: «Я проживала на Волыни в селе Дошно, что в 17 км от Ковеля. Соседние села Велимче и Датынь… С болью в сердцевспоминаю трагический день 28 августа 1943 года… Уже было достаточно светло, когда с ребенком подошла к окну и увидела страшную картину. Вдоль озера бежит Йозеф Савицкий, а за ним на коне мчится бандеровец с саблей в вытянутой руке. Когда лошадь догнала Савицкого, бандеровец взмахнул саблей и голова убегающего повисла на плечах…

Я вышла из дома и побежала к двухсемейному дому моих дядей – братьев отца. Мои дяди Флориан и Петр Рубиновские и наш кузен Казимир лежали на полу лицом вниз, пробитые штыками. Под яблоней, недалеко от порога, лежали мертвые тетя Геня с детьми. У нее и ее сына были разрублены головы. Тетя держала в объятиях наименьшего ребенка. Тетя Сабина, жена другого дяди, была совершенно голая. У нее также была разрублена голова, а у грудей лежали два восьмимесячных близнеца. Тут же я увидела бабушку Еву. Она стояла, прислонившись к стене лицом. Я подумала, что она жива. Оказалось, что она пробита штыком и в такой позе умерла, опершись о стену.

Ошалелая, бегала я от дома к дому и наконец добежала до своих родителей. Отец лежал в комнате возле кровати в одном белье, пробитый штыками, лицом вниз…

Дальше побежала по колонии к трем незамужним женщинам «Цырилянкам», как звали их в селе по имени отца – Цырыля… На огороде, где рос картофель, я нашла Михайлину с отрубленными руками и ногами. Стася и Ганя были замордованы в селе. В зернохранилище обнаружили обезображенное тело Каролины Единович со связанными руками, ее сына Тадеуша и падчерицы Юзи. Ее пасынок Бронислав проживал с женой и тремя детьми отдельно. Из дома их выгнали в стодолу и там превратили в неподдающиеся описанию изувеченные трупы». Однако хватит цитировать свидетельства очевидцев о преступлениях ОУН-УПА из названной польской книги. Не у каждого выдержат нервы от прочитанного. Читатель обратил внимание, что перед своими преступлениями бандеровцы хладнокровно собирали людей в костелах, ведь все поляки были правоверными католиками, вводили их в заблуждение словами о собраниях и не более того. А затем хладнокровно, беспощадно и невероятно жестоко, по садистски убивали, не жалея при этом даже грудных младенцев. Убивали даже украинцев за то, что они дружно жили с поляками и не поддерживали ОУН-УПА. Поражает и то, что все эти документы известны в Ватикане, однако его глава и его окружение (причем сам он по национальности ПОЛЯК), даже попытки не сделали покаяться за грехи, за страшные преступления греко-католиков, то есть убийц из ОУН-УПА.

При чтении этих леденящих душу свидетельств очевидцев о преступлениях бандеровцев невольно вспоминаешь документы Нюрнбергского процесса о преступлениях нацистского режима на оккупированных землях, в том числе и Украины. Однако надо прямо сказать, в ряде случаев по своей жестокости зверства бандеровцев намного превосходили зверства своих наставников и учителей – фашистов. И тем более поражаешься, что и ныне многие наши политики, журналисты, писатели и ученые без малейшего смущения с пеной у рта прославляют «героев» вышеназванных преступлений. Воистину националисты – чистокровные Б Е С Ы.

Довольно странной является и позиция польских ученых, занимающихся изучением этих трагических страниц нашей истории. Ни один из них при ее описании даже не заикнулся о какой-либо вине пастырей католической и греко-католической церкви, с ведома которых совершались вышеуказанные злодеяния. Ведь им великолепно известна религиозная принадлежность вояк ОУП-УПА. То есть пишут о зверствах, только не о роли католической и греко-католической церкви в этих печальных событиях. А ведь их итоги невероятно страшны. Так их интересует ВСЯ ПРАВДА или только её ЧАСТЬ?! Полностью или частично уничтожено 399 польских сел на Волыни, 218 на Ровенщине. Общее число жертв, по польским данным, то есть данным польских властей, – достигает около 500 тысяч человек.

Книга польского историка И. Пиотровского «Кровавая жатва» (Варшава, 1995 г.) отличается строгим документализмом, однако с указанными упущениями относительно роли католической и греко-католической церквей.

Характерным в этом плане является документ из книги «Обвиняет земля» – из отчетов УПА. Протоколы противопольских акций.

«Станиславщина: 16 марта 1944 г. группа «Л» и группа «Гаркуша» в количестве 30 лиц уничтожили 25 поляков…

19 марта 1944 г. группа «Л» и уездная боевка в количестве 23 лиц провели акцию в с. Зеленивка (Товмаччина). Сожжено 13 хозяйств, убито 16 поляков.

28 марта 1944 г. группа Сулимы в количестве 30 лиц уничтожила 18 поляков…

29 марта 1944 г. группа Семена ликвидировала в Переросле 12 поляков и сожгла 18 хозяйств…

5 апреля 1944 г. районная группа Зализняка провела акцию в Порогах и Яблинци. Сожжено шесть домой, уничтожено 16 поляков…

9 апреля 1944 г. группа Нечая ликвидировала в с. Пасечная 25 поляков…

11 апреля 1944 г. группа Довбуша ликвидировала в Рафайлове 81 поляка.

16 апреля 1944 г. группа Довбуша ликвидировала в с. Зеленое 20 поляков…».

Из отчета о состоявшихся противопольских акциях на территории округи Рава-Русская.

«…Дня 27.4.44 окружная боевка ликвидировала в селе Улацко-Середкевичи 55 мужчин и пять женщин поляков. При этом сожжено около 100 хозяйств…».

А далее в этом отчете подробно, с бухгалтерской точностью указаны цифры, точнее, подробные ведомости о количестве ликвидированных поляков группой УПА: «Потоки – 3 (мест.), Любича-Колейцы – 3 (мест.)…, Любича – 10 (беж.)…, Тяглив – 15 (женщины, мест.) и 44 (неиз.)…, Забирье – 30 (мест. и неизв.), Речки – 15 (мест. и неизв.)».

«Ховковщина: 17.4.44 группа УПА (Громовой) и боевка Довбуша уничтожили польскую твердыню Станисливок. При этом ликвидировано около 80 мужчин поляков».

«Любачивщина: 19.4.44 группа УПА «Мстители» уничтожила польское село Рутку, Село сожжено и ликвидировано 80 поляков…

Холмщина: Дня 5.4.44 наши группы «Галайда» и «Тигры» провели ликвидационную акцию против колоний: Губынок, Лупче, Поледив, Жарныки… Кроме того, группа самообороны «Лиса» уничтожила колонию Марысин и Радкив, а группа «Орла» – польские колонии в Риплыне. Погибли несколько десятков польских вояк и много гражданского населения».

Противопольские акции в уезде Перемышляны.

Надо заметить, судя по приведенному ниже отчету, здесь вояки УПА также лихо «поработали», что и видно из документа:

«Тернопольщина: Дня 1.4.44 убиты в с. Белое 19 поляков, сожжено 11 хозяйств.

Дня 2.4.44 г. убиты девять поляков, две еврейки, которые были на службе у поляков…

Дня 14.4.44 г. убиты 38 поляков…

Дня 15.4.44 г. в с. Тучное убиты 66 поляков, сожжено 23 хозяйства…

Дня 30.4.44 г. в с. Глибовичи убиты 42 поляка; вблизи сел: Мысёва – 22, Местечко – 36, Зарубина – 27, Бечас – 18, Недилыска – 19, Грабник –19, Галина – 80, Жабокруг – 40 поляков.

Все акции осуществляла уездная боевка с помощью УПА «Орлы» 12.5.44 г.».

Давайте проанализируем эту страшную статистику «орлов» ОУН-УПА. Из отрывков наведенных выше документов из книги «Обвиняет земля», – причем, подчеркиваем, только отрывков, посколько цитировать полностью эти документы – это фактически обеспечить нервный срыв у читателей, да и объем брошюры не позволяет, – видно, что статистика преступлений в УПА-ОУН велась с надлежащей точностью. Сразу видно, что авторы были прилежными учениками педантичных немцев. В отчетах даже указываются, что убитые были или местными (местн.) или беженцами (беж.), или неизвестными (неизв.) и т.д. То есть «орлы» ОУН-УПА не очень вникали в то, кого они убивали. Достаточно было этим несчастным оказаться в подозрительной для «орлов» местности, и их доля была решена. А кто они были эти («неизв.») – знает только Бог. Так же и беженцы («беж.»). И ни один историк или социолог не подсчитает ныне, сколько крови на руках палачей ОУН-УПА этих «беж.», «неизв.» и других. Сколько крови женщин и детей других национальностей?! Какого они были вероисповедания? Для «орлов» ОУН-УПА ничего не стоило убить католика, ксендза или греко-католика, хотя напоминаем, они сами были греко-католиками.

Ничего не было святого для этих принадлежащих в основном к греко-католической конфессии нелюдей. Их не могли остановить даже всемирно известные имена. В частности, речь идет о трагическом 1941 г. Как известно, одним из первых в захваченный фашистами Львов ворвался батальон СС «Нахтигаль» («Соловей»). Это подразделение было сформировано еще перед войной по указанию главы немецкой разведки адмирала В. Канариса при непосредственном участии Бандеры. Для того, чтобы сбить с толку всех, кто будет заниматься историей его вояк, Бандера официально при формировании батальона прикрывался решением главного провода ОУН и именует это формирование легионом им. Е. Коновальца. Непосредственно руководили формированием немецкие офицеры Альбрехт Харцнер, «полномочный представитель абвера» Теодор Оберлендер и правая рука Бандеры Р. Шухевич. Используяя нелегальные каналы, Бандера обратился к митрополиту А. Шептицкому с просьбой назначить пастырем батальона униатского священника, поскольку большинство его вояк были униатами. Таковым Шептицкий назначил Гриньоха.

И вот на рассвете 30 июня 1941 г. нахтигалевцы одними из первых ворвались вместе с фашистами во Львов. По этому поводу националистическая газета «Вільне слово» 16 июля 1941 г. писала: “Около трех часов утра в понедельник 30 июня вошли в город первые патрули немецких армий. Это были украинцы из батальона под командованием Романа Шухевича. Они представились митрополиту Андрею Шептицкому.

Выслушав доклад Гриньоха, глава униатской церкви благословил нахтигалевцев и будущее “правительство” Стецька.

Вскоре на специальной коляске из пенат вывезли митрополита Шептицкого, за ним последовали Иосип Слипый, Иван Гриньох, Микита Будка и другие. Неподалеку – Шухевич и капитан Ганс Кох, сотрудник абвера, который поддерживал по заданию Канариса контакты с руководителями ОУН и иерархами униатской церкви. Во дворе Святоюрского собора митрополит провел богослужение в честь “непобедимой немецкой армии и её главного вождя Адольфа Гитлера”.

И далее, обращаясь к нахтигалевцам, Шептицкий сказал: “От изболевшего сердца приветствуем освободительницу нашу немецкую армию и её вождя Адольфа Гитлера. Искренне просим Всевышнего о победе немецкого оружия над большевизмом... Благословляю вас, сыны мои, на священную борьбу во имя правды Божьей. В ваших руках судьба народа вашого и наше будущее. Начинайте с Богом!”.

И нахтигалевцы с благословения главы Украинской греко-католической церкви начали уничтожать мирных жителей, прежде всего поляков. В первые дни оккупации оуновцы вместе с фашистами уничтожили более 3 тысяч львовян-поляков, в том числе 70 ученых с мировым именем. Подчеркнем – подавляющее большинство из них были католиками и греко-католиками. Это почетный член многих академий мира Казимир Бартель, известный писатель Тадеуш Бой-Желинский, 80-летний академик Соловий, профессор Ян Грек, ректор университета, профессор судебной медицины Владимир Сарадский, академик Антоний Цешинский, профессор Тадеуш Островский, доктор юридических наук Роман Лонгшамо де Берье с тремя сыновьями, профессор математики Владимир Стожик и многие другие. По национальности большинство из них были поляками. Обо всем этом Шептицкому постоянно докладывал Гриньох. Однако “владыка” не принял никаких мер, чтобы прекратить кровавую бойню. Даже когда жена академика Цешинского, лично знакомая с митрополитом, попросила последнего проявить содействие в освобождении мужа, Шептицкий цинично ответил, что он “не вмешивается в мирские дела”. Надеемся, комментарии здесь не нужны.

Стоит ли после этого удивляться последующим событиям, изложенным в начале, а именно трагедии на Волыни и роли в ней ОУН-УПА.

Напомним читателям, что украинские полицейские батальоны, укомплектованные в своём большинстве украинцами, в значительной части униатами, уничтожали не только поляков-единоверцев. Их жертвами были все те, на кого указывали немцы и кого они сами считали врагами. Так, вышеуказанный батальон дотла уничтожил волынское село Кортелисы и расстрелял 2800 его граждан. Кстати, об этом есть строго документальная книга нынешнего апологета ОУН-УПА В. Яворивского “Вогненні Кортеліси” (К., 1960). Жертвой 118-го поли-цейского батальона, сформированного в первый год войны в Киеве и состоящего в основном из украинцев, уроженцев западных областей, стали евреи в Бабьем Яру в Киеве. Помогал их уничтожать и “Буковинський курінь” под командованием П. Войновского, где большинство вояк были униатами, они исповедовали звериный антисемитизм.

Как относилось униатское духовенство к бандеровскому террору в отношении поляков в годы немецкой оккупации на западных землях Украины и после их освобождения?

Ответ: В семинарии их воспитывали в националистическом духе. Что касается всех верующих, то каждая проповедь для них имела в своей основе идею создания «самостоятельной, соборной Украины»… Террористическую деятельность националистических банд униатская церковь активно поддерживала. Священники охотно отпускали грехи убийцам. Они всячески распространяли убеждение, что без ножа и пистолета «свободной Украины» не построить…».

И ныне, когда снова приходится вспоминать о трагических событиях, имеющих прямое отношение к резне на Волыни и к другим злодеяниям ОУН-УПА, мы должны помнить, кто эти злодеяния духовно освящал, кто не препятствовал уничтожению польских католиков, кто палец о палец не ударил, чтобы предотвратить убийства поляков на украинских землях! Ответы на эти вопросы могут быть даны только не путем заявлений политических карликов, каким есть экс-премьер-министр Украины А. Кинах, который прямо заявил, что выступает «за скорейшую реабилитацию УПА»! (Каково? А, Братья Поляки?!), а путем всесторонней, объективной работы историков, депутатов ВР, журналистов, представителей общественности по установлению исторической правды, какой бы горькой она ни была. Только тогда возможно добиться покаяния за совершенное и думать о будущем.

ТЕМА ДНЯ
АНТИФАШИСТ ТВ
СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Антифашист ТВ