Более 20% жителей Львова уверены в том, что Роман Шухевич и его сподвижники приложили руку к нынешней независимости Украины. По словам респондентов, если бы не Шухевич и тысячи его соратников, Украина бы навсегда стала частью России. С этим не согласны все, без исключения, историки.

Так, известный польский специалист Анджей Шептицкий ни на миг не сомневается в том, что Шухевич работал на фашистскую Германию, которая бы никогда в жизни не разрешила Западной Украине стать не то что бы независимым государством, но и автономии ей бы было не видать во веки веков.

Тут же следует отметить, что идеи фашизма Р. Шухевичем, как отмечают практически все его биографы, были восприняты без каких-либо внутренних колебаний и сомнений. В раннем возрасте он становится членом не только «Пласта», но и тайного общества под названием «Общество черного трезубца», возникшего под влиянием и при содействии активистов организации итальянских «Черных рубашек».

Некоторые оуновские авторы, например, восторженно отмечают активную организаторскую роль Шухевича в подготовке и проведении многих «атентатов» (терактов – Л. П.) боевиками УВО. Примечательно, что, находившийся в послевоенной Германии С. Бандера даже не упоминает о том периоде жизни Р. Шухевича, когда тот стал знаменитым террористом. Наоборот, Петро Дужий чувствует себя в современной Галиции как рыба в воде. В своей книге о Р. Шухевиче этому жизненному этапу нашего героя он посвящает целый раздел под названием «Из жизни боевика».

Однозначно  положительная оценка террористической деятельности боевиков УВО-ОУН такими «историками», как П. Дужий, ее сегодняшняя героизация современными приверженцами националистической идеологии чрезвычайно опасны, т.к. способствуют воспитанию новых террористов, созданию таких организаций, как упоминавшаяся выше «Самостийна Украина». К чему могут привести последствия подобного «патриотического» воспитания можно предположить, анализируя период деятельности националистических боевиков довоенного периода.

Следует, прежде всего, учитывать, что основной костяк боевиков и партийных деятелей УВО-ОУН составляли подростки и юноши, еще не достигшие зрелого возраста. Воспитанные в духе нацистской идеологии, подстрекаемые функционерами спецслужб фашистских государств, эти юнцы решали вопросы жизни и смерти сотен и тысяч людей, в чем-то с ними не согласных, или не угодивших нацистским бонзам.

Убивали не только представителей польского государственного аппарата. Как раз их то погибло от рук украинских националистов меньше всего. Убивали, подобно немецким фашистам, прежде всего, лиц демократически настроенных, представителей прогрессивной украинской и польской интеллигенции, пользовавшихся немалым авторитетов в народе. Убивали потому, что те могли помешать приходу нацистов к власти.

Так, жертвами боевиков УВО-ОУН стали бывший офицер Украинской галичской армии (УГА) Иван Бабий, студент университета Яков Бачинский, кузнец Михаил Белецкий, известный профессор Антон Крушельницкий, школьный куратор Собинский. В Каменке Струмиловой зверски убит Теодор Твердохлиб. За лояльность к полякам были ликвидированы Бахманюк, Пиляк, Петрийчук.

7 ноября 1929 года организован взрыв в здании Восточных торгов во Львове. Погибли два мелких чиновника.

Каждое политическое убийство находило официальное объяснение со стороны террористов, иногда по смыслу прямо противоречащее предыдущему. Одних польских чиновников убивали за «враждебное отношение к украинцам». Собинского же, известного в общественных кругах своими симпатиями к украинцам, убили Роман Шухевич с Б. Пидгайным, официально обвинив в коварстве – «заигрывании с украинцами». Юноши-террористы и их старшие учителя из числа лидеров украинских националистов боялись, что, способствуя развитию украинского образования и культуры, такие, как Собинский, подорвут авторитет террористических УВО-ОУН в народе

Подобную официальную причину оуновцы назвали после убийства Т. Голувко. Процитируем П. Дужого: «В 1931 году в курортном местечке Трускавце (Львовская область) боевики ОУН уничтожили польского политика и публициста, сторонника польско-украинского «сближения» (а фактически обвиненного в «духовном обезоруживании украинского общества» — Тадеуша Голувко (1889-1931 гг.)».

Многих украинцев убивали по огульному обвинению в тайном сотрудничестве с польской полицией, хотя никаких вещественных доказательств и документальных свидетельств при этом, как правило, не приводилось. Так, например, неоднократно пытались физически устранить одного из активных деятелей краевой экзекутивы ОУН Романа Барановского, брат которого Ярослав Барановский был на короткой ноге с самим Коновальцем (невеста Я. Барановского Ганна Чемеринская и жена Коновальца были подругами – Л.П.).

По-видимому, основной виной Романа Барановского были его родственные связи. Его матерью оказалась этническая полячка. Обвинения не сняли даже после того, как Роман Барановский оказался в польской тюрьме, где умер при загадочных обстоятельствах в 1936 году. Зная о том, что провокация была излюбленным методом деятельности оуновских поводырей, можно с уверенностью предположить, что настоящий провокатор польской полиции остался вне подозрений, свалив при помощи польских работодателей вину с себя на Р. Барановского. Сегодня вымысел о «предательстве» Барановского повторяет в своей книге о Шухевиче Петро Дужий, напрочь забыв свои собственные прегрешения. Не тут ли «зарыта собака?»

А вот как этот «специалист» оправдывает ограбления почтовых зданий. В соответствии с его трактовкой, на почту и финансовое отделение в Городке (Львовщина) украинские террористы из группы Р. Шухевича напали «с целью экспроприировать деньги, награбленные польскими оккупантами у украинского населения».

Всячески превознося боевой дух и «героизм» террористов из боевок УВО-ОУН, националистические авторы только вскользь упоминают об их чисто криминальных преступлениях. О том, что с целью ограбления юношами-убийцами совершено десятки нападений на почтовые грузы, почтовые и банковские учреждения, здания, принадлежавшие богатым согражданам, они молчат. В процессе этих нападений погибли десятки невинных людей, а также многие грабители. В числе погибших боевиков брат жены «Чупринки» Юрий Березинский.

Поскольку Ю. Березинский входил в террористическое звено, которым руководил Р. Шухевич, можно с уверенностью сказать, что его смерть – на совести «Звона» (тогдашний псевдоним Р. Шухевича – Л.П.).

Псевдо-историк Мирчук приводит некоторые примеры чисто уголовных преступлений, совершенных боевиками УВО-ОУН.

В 1935 году состоялось 3 покушения, а в 1936 еще одно на войтов-«хруней» («хрунями» украинские националисты называли украинцев, лояльно относившихся к полякам — Л. П.).

6 мая 1937 года произошло нападение на владельцев имения (экономии) в Белжце Золочевского уезда. В помещение Марии Ясинской и ее брата Мечислава явились пять типов, среди которых один был в полицейской униформе.

Они произвели обыск и забрали сестру и брата с собой на повозку, вроде бы, в полицейский участок. Когда же арестованные начали подозревать нечистую игру и протестовать, их убили и, забрав 4 тысячи злотых и 600 долларов, бежали.

27 октября 1938 года произошло нападение членов ОУН на здание почты в Гаях близ Львова... Целью нападения официально декларировалось наказание коменданта полиции.... Однако, вместо коменданта полиции убили его жену.

2 ноября 1938 г. состоялось нападение на почтовую повозку в Бережанском уезде. Погиб почтальон.

С целью ограбления, по указанию боевика ОУН Тутько, в Тернопольской области убили крестьянку, возвращавшуюся с базара.

Боевик УВО Ярослав Любович погиб при попытке ограбления почтальона на улице Глубокой во Львове (5.03.1929 г.). Подобным же образом сложил голову Гриц Писецкий под Бибркой (Львовщина). В 1932 году на территории львовской тюрьмы (знаменитые Бригидки – Л. П.) за участие в бандитских нападениях на людей повешены боевики Билас и Данилишин.

Роман Шухевич, кроме руководства многими грабительскими акциями боевиков, лично участвовал как минимум в трех бандитских нападениях: во-первых, на конную почтовую повозку на дороге из Перемышля до Бирчи, на такой же почтовый транспорт на дороге из Калуша до Печенежина, а также в ограблении народного банка в Бориславе. Его карьера развивается успешно. Роман «Звон» становится руководителем боевой референтуры ОУН.

Под руководством Шухевича разрабатываются и совершаются наиболее резонансные убийства того времени. 22 октября 1933 года террорист Микола Лемик с фальшивым паспортом на фамилию Дубенко убивает сотрудника советского консульства во Львове Майлова, наносит ранение курьеру Джугаю. 15 июня 1934 года боевик Григорий Мацейко в Варшаве на улице Фоксаля убивает министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Убийце удается бежать в Аргентину, где он и находился до своей кончины в 1966 году.

Примечательно, что участником нападения на советских дипломатов был также оуновский террорист Юлько Заблоцкий, который в период Второй мировой войны станет немецким провокатором в Освенциме.

По подозрению в причастности к убийству Б. Перацкого были арестованы Степан Бандера, Роман Шухевич, Ярослав Карпинец, Дарка Гнаткивская, Катерина Зарицкая, Николай Лебедь, с которым у Р. Шухевича уже тогда складывались непростые отношения. Не случайно, бывший руководитель СБ ОУН-б, приятель Романа Шухевича Мирон Матвиейко после войны обвинит Лебедя в причастности к смерти Шухевича. По-видимому, Матвиейко знал об их отношениях то, чего не было известно многим непосвященным оуновцам.

Особенно неприятным для немецкой военной разведки был арест их агента Николая Лебедя («Максим Рубан»), которого взяли с фальшивым паспортом на руках, выписанным на фамилию Скиба.

Вся шпионская сеть Германии в Польше оказалась на грани провала, о чем свидетельствует секретный немецкий документ под названием «Об аресте в Данциге, а также в Штеттине по требованию польской полиции», составленный немецким разведчиком. В документе утверждается: «23 июня 1934 года восточно-прусским пароходом из Сопота в Свинемюнде прибыл украинец Евгений Скиба... Он привез из Польши в Германию для разведки важные в военном отношении документы. Немецкая разведывательная служба в Свинемюнде была проинформирована о его прибытии телеграфом. Можно допустить, что польская полиция ... узнала об этом..., когда он уже выехал из Сопота, ибо они бы поставили требования о выдаче его в Данциге. По всей вероятности, польская полиция имела информацию о шпионской деятельности Скибы и поэтому предприняла все усилия, чтобы арестовать его.

Поляки свои требования обосновали тем, что Скиба был участником убийства Перацкого. Во время ареста Скибы присутствовал польский генеральный консул в Штеттине Г. Штарк, который видел бумаги и тетради с заметками Скибы, предназначенными для разведки Германии. Вот почему только этим фактом агентурная сеть немецкой разведки среди украинцев в Польше была поставлена под серьезную угрозу...» (Материалы сейчас находятся в государственном архиве России).

Освободившись из заключения в 1937 году (польское правосудие не смогло доказать его вины – Л.П.), Роман Шухевич вернулся к своим прежним занятиям. Он с увлечением разрабатывает план освобождения из тюрьмы Вронки своего друга С. Бандеры, но осуществить его так и не удалось – помешала вторая мировая война.

О том, что такие, как Роман Шухевич, молодые террористы даже в мыслях не допускали возможного прекращения убийств свидетельствует их конфликт с представителем руководства ОУН в крае (в Галиции), краевым проводником Львом Ребетом, заменившим на этом посту арестованного С. Бандеру. В средине 30-х годов германская верхушка, обеспокоенная заявлениями представителей Польши о причастности немецких спецслужб к террористической деятельности ОУН, попыталась через Коновальца и Ребета приостановить «атентаты».

Не тут-то было. Разгулявшиеся кровавые мальчишки даже слушать об этом не желали. На их сторону решительно стал узник С. Бандера, который даже в своей послевоенной статье о Шухевиче не смог скрыть этого. Процитируем «вождя»: «Но тогдашний проводник Краевой екзекутивы ОУН на западноукраинских землях (имеется ввиду Лев Ребет – Л. П.), проводя работу по линии прекращения революционных акций, не только боевого, но и массового политико-революционного и пропагандистского характера.... Тогда ведущий актив ОУН на западноукраинских землях единодушно изъявил желание, чтобы Краевую экзекутиву ОУН возглавил Роман Шухевич, боевой референт предыдущей Краевой экзекутивы, который незадолго перед этим вышел из тюрьмы, после осуждения на львовском процессе».

Преступления продолжались.

Лев Ребет, которого всеми фибрами своей мелкой душонки ненавидел С. Бандера, со временем расплатится за свою «миротворческую» деятельность. После войны его мертвое тело со следами истязаний обнаружат в одном из бункеров невдалеке от Мюнхена. В брошюре «Чорні справи 34 ОУН» (Львов, 1969 год) приводятся сведения о том, что Ребета замучили по приказу С. Бандеры, которому сделать это посоветовал автор «декалога» Степан Ленкавский.

Было бы неправильным умалять роль Шухевича и в оказании помощи немецким союзникам в подготовке к развязыванию новой мировой бойни. По свидетельству многих очевидцев, Роман Шухевич установил связь с Абвером при помощи все того же вездесущего Рико Ярого. Несмотря на строжайшие меры конспирации, многим в руководстве ОУН было известно, что Шухевич уже с 1925 года, окончив львовскую гимназию, прошел необходимую военную и разведывательную подготовку в Гданьске, которую он конспирировал учебой в политехническом институте.

Через год возвратился во Львов, где начал учиться в местном политехническом институте. Учебу неожиданно прервал, поступив на службу в польскую армию (1928-1929 гг.). После чего продолжил учебу, окончив институт в 1934 году. Военную подготовку после этого совершенствовал снова в Гданьске, затем в Берлине, Чехословакии.

Благодаря покровительству все того же Р. Ярого, он закончил в Гданьске офицерские курсы. Во Львове совершенствовал знания в нелегальной школе офицеров СС, которую посещал вместе с немцами-фольксдойчами — братьями Мауерами. Специальную подготовку проходил в Мюнхене. Одно время, по указанию оуновского руководства, Шухевич в имении Рико Ярого в Зауберсдорфе, расположенном недалеко от Вены, работал над военным учебником для украинских националистов.

Это было время, когда на Европу все явственнее надвигалась военная гроза. В начале 1938 года руководитель Абвера адмирал Канарис, по указанию фюрера, созвал совещание начальников ведущих отделов своего ведомства, перед которыми поставил задачу о включении возможностей ОУН для организации подрывной деятельности против СССР. Главная роль в этой работе отводилась начальникам отделов Штольце и Лахузену.

Вот что рассказывал об этой задаче полковник Эрвин Штольце на Нюрнбергском процессе: «В начале 1938 года получил указание от Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.

Через некоторое время на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указание Канариса... Коновалец согласился...

Об этом Коновалец информировал письменно главу униатской церкви митрополита Шептицкого: «Обращаю внимание Вашей экселенции на то, с какой последовательностью претворяются планы великого фюрера».

Современные апологеты террористической деятельности оуновских «лыцарей» без устали утверждают, что их сотрудничество с иностранными разведками имело и продолжает иметь одну единственную цель — создание и укрепление независимой Украины. Но, так ли это?

История деятельности ОУН в период подготовки, ведения второй мировой войны и в послевоенный период убедительно опровергает подобные доводы. Опровергает их и биография Романа Шухевича.

Никогда гитлеровское высшее руководство не делало даже намеков оуновцам о своем согласии на образование не только полностью независимой Украины, но даже государства-сателлита Германии.

Высшие нацистские бонзы считали ниже своего достоинства даже общаться и обсуждать подобные вопросы с оуновскими коллаборационистами. Контакты ограничивались на уровне тайных отношений с представителями среднего звена руководителей немецких спецслужб (Штольце, Лахузен, Бизанц, Кох и др.).

Характерный пример игнорирования украинских интересов — решение о передаче украинского Закарпатья хортистской Венгрии, которое было принято 2 ноября 1938 года на совместном совещании представителей Германии и Италии в Вене (Австрия).

«Спектакль» в форме отторжения Закарпатья от Чехословакии и создания т.н. «Карпатской Сечи», в которой Роман Шухевич («Борис Щука») стал «начальником штаба вооруженных сил», немцы грубо пресекли. Несмотря на это, оуновцы (Михайло Колодинский, Роман Шухевич, Зенон Коссак, Олекса Гасин, Евген Врецьона, Осип Карачевский и другие, в основном, галичане), по примеру немецких хозяев, успели создать на территории Закарпатья концлагерь с несколькими филиалами для перевоспитания своих политических противников.

Роман Шухевич, кроме того, занялся привычным для себя делом, создав террористические боевки, успевшие осуществить ряд террористических актов против поляков и евреев. Об этом позже вспоминал оуновец Иван Кедрин.

Первая же серьезная стычка с регулярными венгерскими частями закончилась для армии «Карпатской Сечи» плачевно. Оуновское войско (10 тыс. вояк) было наголову разгромлено в районе Бурштина. Погибли известные деятели ОУН Михайло Колодинский и его адъютант Зенон Коссак.

Вскоре при непосредственном участии лидеров ОУН была развязана Вторая мировая война. В первый же ее день на территорию Польши вступил оуновский легион (полк) под командованием Романа Сушко.

Перед агентурой Абвера из числа оуновцев, действовавших на территории Западной Украины, руководителями немецких спецслужб была поставлена задача поднять на своей территории антипольское восстание. Об этом, в частности, признался на Нюрнбергском процессе свидетель, генерал-майор Абвера Эрвин Лахузен, заявивший: «... Канарису было поручено вызвать в украинской Галиции повстанческое движение, целью которого стало бы уничтожение евреев и поляков...».

Несмотря на то, что выполнить это указание оуновцы не смогли, их террористическими боевиками в сентябре 1939 года были убиты десятки польских солдат, а также лиц еврейской национальности.

Готовясь к нападению на СССР, Гитлер не скрывал своих планов в отношении Украины. 9 мая 1941 года он заявил Розенбергу: «Поймите, Розенберг, меня Украина интересует только как резервуар, как колония... Из местного населения оставим только преданных нам молодых и здоровых, способных выполнять всякую работу. Остальные нам не нужны».

Оуновским верховодам перед войной была известна цель плана под кодовым названием «Ост», разработанного в 1940 году Главным имперским управлением безопасности (РСХА) фашистской Германии. В соответствии с этим планом, после победы над СССР фашисты планировали переселить в Сибирь 30 млн. поляков, украинцев, белорусов, русских, а «освободившуюся» территорию заселить немцами. Не исключено, что этот план вполне устраивал «восточных тирольцев» из Галиции, в глубине своих душ мечтавших перевоплотиться в немцев.

Однако, вернемся к главному герою нашего повествования.

Как утверждал сразу же после войны один из лидеров ОУН Арсенич-Березовский, Шухевич после поражения «Карпатской Сечи» бежал в Румынию, где некоторое время скрывался у местных украинских националистов. Затем, через Болгарию и Югославию, с помощью абверовцев, проник в Австрию, где стал желанным гостем в имении Рико Ярого под Веной. В начале 1940 года Р. Шухевич («Щука») уже в Кракове – работает в Центральном Проводе (ЦП) ОУН военным референтом.

Работа в ЦП ОУН не мешает совершенствовать мастерство полицейского. Некоторое время Шухевич учится в подофицерской школе в Бранденбурге (Германия), после чего – на полицейских курсах в Закопане (Польша).

Один из специалистов Абвера «по «украинским вопросам» Альфред Бизанц на допросе, который проводился в 1949 году, утверждал, что уже в 1939 году встречался с Шухевичем в Кракове у заместителя Андрея Мельника – полковника Романа Сушко. Встреча состоялась в здании т.н. Украинского центрального комитета (УЦК) по улице Зеленой, 26.

Во второй раз они встретились в 1940 году в городе Криница (Польша), где Шухевич обучался в немецкой диверсионно-разведывательной школе. В Кринице располагалась одна из трех таких «Арбайтсдинстшуле». Две других функционировали в польских населенных пунктах Ясло и Вислок-Вельки.

В «Арбайтсдинстшуле-1» обучалось 50 оуновцев-галичан. Шухевич был в ней не просто курсантом, а инструктором и особо доверенным у немцев лицом. Курсанты школы готовились для выполнения диверсионно-террористических актов в советском тылу в ходе предстоящей войны.

После успешного прохождения спецподготовки в этой школе Шухевича направляют в «высшую специальную школу», которая располагалась в имении Фриденталь под Берлином. Со временем Фриденталь станет известен как место подготовки личного состава подразделений диверсионного полка Бранденбург-800, в составе которого сформируют украинские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». А еще позже Фриденталь станет базой для подготовки спецназовцев главного диверсанта Германии, любимца самого Гитлера, штурмбанфюрера СС Отто Скорцени – «человека со шрамами на лице».

«РЫЦАРИ ПЛАЩА И КИНЖАЛА»

К началу Великой Отечественной войны практически все лидеры ОУН стали сотрудничать с немецкой военной разведкой или гестапо. Примером для многих «патриотов» в этом вопросе стал С. Бандера, что подтверждается материалами Нюрнбергского процесса. Свидетельствовавший на этом процессе заместитель начальника 2-го отдела Абвера (Абвер-2) полковник Эрвин Штольце показал:

«... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я – полковник Э. Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие...».

Примерно в этот период давнее сотрудничество Романа Шухевича с Абвером получило свое логическое продолжение. Начальником гестапо в Кракове Гаймом он привлекается к сотрудничеству с этой охранкой. По заданию Гайма, как военный референт, ответственный в ЦП ОУН за связь с «краем», собирает через оуновскую подпольную сеть в Западной Украине разведывательную информацию о положении в этом регионе. На Волыни эти задания Шухевича и гестапо выполнял референт областного провода ОУН Закуштуй Ананий («Василь»).

В 1940 году ОУН раскалывается на две противоборствующие ветви: сторонников А. Мельника, с одной стороны, и приверженцев С. Бандеры, с другой. Исследователи этого вопроса однозначно оценивают участников бандеровского крыла ОУН, а, в основном ими стали бывшие боевики-галичане, как наиболее беспощадных, коварных и безжалостных в отношении своих соперников и врагов.

Одним из инициаторов раскола и организаторов нового националистического центра – т.н. «революционного провода» ОУН-б без колебаний стал оуновский террорист №1 Роман Шухевич. В новом руководстве он занял стратегически важную для Абвера должность члена Центрального провода и руководителя краевого провода, то есть оуновского главаря в Галиции, оказавшейся к тому времени в составе советской Украины. Кроме того, в его руках оказалась связь с националистическим подпольем на советской территории.

Несмотря на то, что без какой-либо помощи, даже вопреки вмешательству оуновцев, Украина, наконец, стала «соборной», лидеры ОУН-б, не получив никакой власти на родной земле, активно поддержали планы гитлеровцев по подготовке к нападению на СССР. Весь 1940 год и половина следующего 1941-го прошли в лихорадочной работе по заброске на территорию СССР оуновских эмиссаров. Через кордон были переброшены Василь Сидор, Иван Климив-«Легенда», Василь Чижевский, Дмитро Мирон-«Орлик», Юрко Стельмащук, десятки других эмиссаров и диверсантов.

Жена одного из руководителей ОУН-б Владимира Гербового Таньчакивская Анна после войны вспоминала, что инициаторами сотрудничества ОУН с немцами против СССР были С.Бандера и ее муж. Однако некоторые встречи с представителями Краковского гестапо и вермахта, которые происходили в Кракове, организовал Роман Шухевич. Таньчакивская стала свидетелем 3-х таких встреч, на которых с немецкой стороны в разное время присутствовали гестаповец Гайм, личный представитель Гитлера д-р Фегль, некоторые высшие чины вермахта. Украинскую сторону представляли С. Бандера, Р. Шухевич, Я. Стецько и другие лидеры ОУН, в целом 25 деятелей.

Для иллюстрации приведем оригинал документа:

«Перша дипломатична вечеря, – рассказала Таньчакивская, – відбулася в елегантній кімнаті різбяра Ліблінга. У ній засіла чорна рада. Перше місце зайняв німецький майор, прізвища його не знаю. По однім боці німецького майора сидів Володимир Горбовий, а по другім Роман Шухевич. Шеф краківського гестапо Гайм перебував в товаристві шефа оунівської розвідки Миколи Лебедя. Славко Старух крутився поміж усіма, й здавалось, що він тут – господар вечері. «Дайте вино, піднімемо келих, – каже перший кат України Гайм, – за самостійність! Звичайно, і за вас, вождь, за вас прем'єр-міністре, бо ви – то Україна, а Україна — то ви...».

На случай националистического восстания в советском тылу, а также с целью вооружения подполья создавались склады с оружием и боеприпасами, многие из которых были обнаружены и изъяты советской милицией и НКВД.

В Кракове, в известном здании по улице Зеленой, 26 при поддержке и консультациях абверовцев накануне войны был создан штаб по подготовке восстания на Украине в следующем составе:

·        начальник штаба – Грицай Дмитро («Сирко»);

·        ответственный за оперативную работу – Гасин Олекса («Тур»);

·        ответственный за мобработу – Горбовой Ярослав («Буй»);

·        ответственный за военную подготовку – Карачевский Осип («Свобода»);

·        ответственный за разведку – Лебедь Микола («Чорт»);

·        ответственный за связь – Шухевич Роман («Щука»);

·        1-й помощник Шухевича – Зацный («Вик»);

·        2-й помощник Шухевича – Гошовский Юлиан;

·        оргработа – Гринив Владимир («Сун», «Креминский»);

·        медицина – Казак и Врецьона;

·        снабжение – Клим, Буй, Дужик, Яцив.

Как известно, поднять восстание не удалось по независящим от оуновцев обстоятельствам, главным из которых было отсутствие у них авторитета в украинском обществе, особенно за пределами Галиции.

Весной 1941 года, созданный в составе абверовского полка «Бранденбург-800» украинский диверсионно-террористический батальон «Нахтигаль», возглавили немцы Альбрехт Герцнер (представитель Абвера), Теодор Оберлендер (НСДАП), оуновец Роман Шухевич в звании капитана вермахта (получил это звание от Абвера – Л. П.). Шухевич стал не только «украинским командиром батальона», но и представителем в нем ОУН-б. Униатским капелланом батальона стал бандеровец Иван Гриньох.

Одновременно с этим, в Закопане (Польша) создается школа гестапо, куда гитлеровцы, по согласованию с Бандерой (агент Абвера «Серый»), отбирают 120 «лучших из лучших» бандеровцев во главе с Миколой Лебедем и ускоренным порядком обучают их ремеслу палачей, натаскивая на допросах арестованных евреев и участников польского сопротивления.

Начало Великой Отечественной войны, участие в ней боевиков и карателей из ОУН полностью опровергает господствующую сегодня в среде некоторых украинских «ученых» оуновскую концепцию о войне украинских националистов против «двух врагов» — гитлеровской Германии и «имперской Москвы».

Думается, что в этом вопросе более объективной следует считать точку зрения С. Бандеры, который, как и его организация ОУН-б, считал «главным врагом Украины большевистскую Москву», а «главным фронтом освободительной борьбы – фронт «против большевистской Москвы». В действительности же, это был единственный для бандеровцев фронт, не считая дьявольских этнических чисток еврейского и польского населения Украины, которые с нечеловеческим усердием оуновские «лыцари» успешно провели в период оккупации. Антинемецкого фронта они так и не удосужились создать.

День 30 июня 1941 года стал поистине черным днем для еврейского и польского населения города Львова. В этой день, задолго до прибытия немецких карательных и полицейских частей, с передовыми колоннами вермахта в город ворвались «соловьи» Шухевича. По свидетельству немецкого исследователя Вилли Брокдорфа, своим внешним видом они напоминали окровавленных мясников. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава мундиров, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город... Словно бесноватые, громко отрыгивая, с пеной на губах и вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался в их руки, был казнен».

Подобным образом характеризует нахтигалевцев мельниковец Василий Сельский. В 1947 году в журнале «Украина» (США) он написал: «С началом немецко-советской войны подразделения диверсантов в немецких мундирах, с немецкими автоматами и на немецких танках приезжают в эвакуированный советами Львов. Напыщенные и самоуверенные, достигнув Львова, они устраивают на протяжении нескольких дней садистские оргии. Самые большие оргии устраивались во Львове, где диверсанты начали при молчании немцев грабить магазины и терроризировать население для того, чтобы понравиться хлебосолам из вермахта».

Даже украинский националист, приверженец бандеровского крыла ОУН из Польши, историк Николай Сивицкий в томе 2 своей работы «Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich» (Варшава, 1992 г.) признает, что «во Львове, кроме замордованных 22 профессоров высших учебных заведений (вместе с семьями ок. 40 чел.) украинцы... замордовали ок. 100 польских академиков. В каждом городе и поселке немцы расстреляли от нескольких до нескольких десятков поляков, на которых украинцы указали как на коммунистов».

Замечу, что мнение Сивицкого вступает в явное противоречие с позицией некоторых галицийских идеологов, решивших недавно (по-видимому, с целью замести следы своих предшественников — Л. П.) увековечить память ученых и общественных деятелей, погибших в первые дни оккупации Львова от рук «немецких оккупантов».

В действительности, немцы к убийству львовских ученых в период с 30.06 по 7.07.1941 г. отношения практически не имели. Ученые и другие, неугодные ОУН, горожане в эти дни уничтожались «нахтигалевцами» в соответствии со списками, заранее приготовленными участниками местного оуновского подполья. Среди жертв оказались ректор Львовского университета Роман Ремский, писательница Галина Гурская вместе с тремя сыновьями, ученый-юрист Роман Лонгшалноде-Берье, профессор Бой-Желенский, бывший польский премьер, профессор, почетный член многих Академий наук Казимир Бартель и другие известные представители интеллигенции.

Нередко представителей львовской интеллигенции долго мучили и унижали перед тем как убить. Например, 20 человек, среди которых были 4 профессора, 5 женщин... заставили языком и губами мыть ступеньки в семи подъездах четырехэтажного дома.

Особенно цинично убивали евреев. Их заставляли лизать языками мостовую, носить ртом мусор, без подручных средств мыть и чистить дороги. Любой из националистов и их сторонников при этом мог жестоко избить и даже убить еврея. Били железными и деревянными палками, ломами, топорами. Микола Лебедь и Роман Шухевич распределяли палачей по группам, направляя на заранее определенные участки города, контролировали их «работу».

По свидетельству бывшего жителя Львова Хаима Гольдвина, будущий командир УПА принимал личное участие в истязаниях:

«... Так стал свидетелем парада батальона «Нахтигаль» у ратуши, на которой рядом с гитлеровским флагом висел желто-голубой флаг. Вблизи ратуши был тогда рынок. Я отошел немного в сторону и сразу стал свидетелем страшной картины. Какая-то женщина с сыном покупала овощи. Подошли «нахтигалевцы» и грубо толкнули.

Она обратилась к офицеру на немецком языке с просьбой о помощи. Когда открыла сумку, показывая документы, заметил в сумке стетоскоп и понял, что это врач. Офицер (а был им Роман Шухевич) захохотал и ударил женщину по лицу. На следующий день видел на улице Коперника толпу людей (евреев), «соловушки» выстроили эскорт. Вдоль улицы по направлению к тюрьме вели они граждан, попутно избивая их. Во дворе тюрьмы слышались выстрелы...».

Свидетель Иван Брыль: «На улице Линде остановились три грузовика... выскочили из них гестаповцы (изъясняясь на украинском языке). Попарно стали по углам улочки с автоматами, направленными в окна домов. Другие пошли к ступенькам... Из окна на крыше посыпалось стекло, полетели на дорожный булыжник оконные рамы. Позднее снова... И снова... Убийцы выбросили тогда через окно семеро (еврейских) детей».

Убивая евреев и поляков, нахтигалевцы раздавали украинскому населению листовки с призывами участвовать в погромах. В листовках указывалось:

«Ляхов, жидов, москалей, коммунистов уничтожай без милосердия, не жалей врагов украинской национальной революции!»;

«Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — это твои враги. Уничтожай их!».

Четко определили они свое отношение и к немецким оккупантам. В пункте 3 «акта» квази-правительства Ярослава Стецько от 30.06.1941 г. провозглашалось:

«Украинское государство будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый строй в Европе и мире... Украинская армия... будет бороться дальше с союзной немецкой армией... за ... новый строй во всем мире...».

Газета «Самостийна Украина» от 10.07.1941 года писала, что после выступления советника А. Розенберга по украинскому вопросу, абверовца Ганса Коха на собрании бандеровцев и гитлеровцев, на котором в первый же день оккупации Львова в спешном порядке «слепили» правительство Я. Стецько, было зачитано «приветствие немецким воинам и вождю народа Адольфу Гитлеру. Возгласы: «Слава!» и «Гайль!» – отрывочно засвидетельствовали наши настоящие чувства».

Страшные преступления нахтигалевцев благословило высшее духовенство униатской церкви (УГКЦ). Митрополит А. Шептицкий сразу после вступления нахтигалевцев во Львов принял Романа Шухевича и капеллана батальона священника УГКЦ Ивана Гриньоха у себя. В ходе встречи эти обер-бандиты получили отпущение грехов и высочайшее благословение. Митрополит предоставил свои апартаменты в распоряжение командиров батальона «Нахтигаль».

А вот как освещается поведение владыки в этот период в «Отчете ОУН об организации украинской власти на западноукраинских землях», составленном 22.07.1941 г.:

«Митр. Шептицкий приказал духовенству подготовить нем. знамена и декорировать ими парафиальные здания и призвал население к послушанию нем. власти и гражданской власти, если такая будет со временем организована.

Молодых людей, которые были вынуждены оставить земли своей родины и выехать за границу, Митр. Шептицкий призвал к спокойствию и уравновешенности, обращая их внимание, что всякие выступления, на которые их могут толкнуть, были бы сейчас непростым преступлением».

Семь дней продолжалась во Львове кровавая оргия батальона «Нахтигаль». Семь долгих летних дней пьяные бандиты грабили, жгли, насиловали, убивали невинных людей, живыми зарывали их в землю. За этот период было убито по разным подсчетам от 5 до 7 тысяч горожан.

ТЕМА ДНЯ
АНТИФАШИСТ ТВ
СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Антифашист ТВ