Уничтожение польского населения «Кресов Всходних», известное как Волынская резня 1943-1944 годов, – не уходящая тема польского сознания. Безжалостное убийство бандеровцами чуть ли не сотни тысяч (по некоторым данным – до 150 000) польских женщин, детей и стариков забыть невозможно. Украинским националистам очень хочется попасть в Европу, попасть хотя бы через Польшу, но как только Польша вспоминает жертв Волынской резни, украинские национал-патриоты обрушиваются на неё с агрессивными нападками.

«Украинский вопрос» для Польши неизменно актуален. С одной стороны, Варшава заинтересована в Украине как «буфере», отделяющем Польшу от России. Теоретически, чем больше на Украине русофобии, тем лучше для Польши. С другой стороны, украинская русофобия часто сплетается с украинской полонофобией в тугой узел, и обе фобии формируют моральный облик украинского национализма. За время существования суверенной Украины не раз выдвигались инициативы по польско-украинскому примирению: проводились совместные конференции, звучали заверения в дружбе и…вёлся поиск третьего, на которого можно было бы свернуть вину за кровавые события на Волыни. Искали недолго: виновником было решено объявить советские спецслужбы, которые, дескать, и разожгли польско-украинские противоречия. Особенно популярной эта версия была в 1990-е: когда СССР распался, в Киеве грезили «европейским будущим», а Варшава изо всех сил поддерживала антисоветские и антироссийские тенденции на Украине. В рамках сотрудничества между Всемирным союзом солдат Армии Крайовой и Союзом украинцев в Польше проводились семинары, где обсуждалось создание советскими спецслужбами в рядах УПА агентурной сети. Много говорилось и о том, что якобы советские солдаты под видом боевиков УПА совершили нападения на польские деревни, а советское командование сформировало несколько смешанных польско-украинских партизанских отрядов, враждебно настроенных к ОУН-УПА. Мол, эти отряды устраивали репрессии против украинского населения, провоцируя польско-украинское ожесточение. Историк и специалист по польско-украинским отношениям Гжегож Грицюк (Вроцлавский университет) отметает подобные инсинуации, как и Гжегож Мотыка, член совета польского Института народной памяти. Мотыка заявляет, что гипотеза о «советской провокации», активно продвигаемая некоторыми украинскими авторами, не имеет ни малейшего документального подтверждения. По мнению Г. Мотыки, резня поляков на Волыни – это не стихийное выступление украинских националистов, а хладнокровно спланированная бандеровцами акция. Один из самых известных польско-украинских историков Виктор Полищук, всю жизнь посвятивший исследованию природы украинского национализма, писал, что после поражения Западно-Украинской народной республики в войне с Польшей не смирившиеся с поражением офицеры Украинской Галицкой Армии в массе эмигрировали на Запад, прежде всего в Германию, где «коричневые» настроения в ту пору охватывали широкие слои населения. Озлоблённые и разочарованные галичане испытывали те же психологические комплексы, что и немцы после Версальского мира. Их «союз сердец» был предопределён (что и показали события Великой Отечественной войны, когда украинские националисты прислуживали Третьему рейху). Призывы к польско-украинской дружбе через забвение жертв Волынской резни Виктор Полищук характеризовал как «польско-бандеровское единение». Имеется обильная доказательная база, свидетельствующая о преступной роли идеологии украинского национализма в разжигании межнациональной ненависти не только к полякам. В ходе Волынской трагедии каратели УПА уничтожали евреев, армян, чехов, русских и своих же украинцев. «Без преодоления украинского национализма, – утверждает Виктор Полищук, – над народом Украины будет висеть угроза вырождения».

В этой связи нельзя не отметить, что в своё время Польша владела и западно-украинскими, и западно-белорусскими землями. И на Украине, и в Белоруссии польские порядки были одинаковыми, но результаты польского господства на Украине и в Белоруссии совершенно различны. Белоруссия не знала такого явления, как ОУН-УПА, и уж тем более этнических чисток польского населения, хотя Белоруссия – самая «польская» республика в составе СССР и СНГ. Кстати, этот же довод приводят и те польские историки, которые решительно опровергают версию о Волынской резне как советской провокации (если Советы хотели избавиться от поляков и спровоцировали польско-украинское противостояние, то почему, спрашивается, они не спровоцировали польско-белорусское противостояние, тем более что в Белоруссии поляков на сотни тысяч больше, чем на Украине?). Вся соль в том, что идеологическая дистанция между «украинской идеей» и (нео)нацистскими взглядами чрезвычайно невелика. Строго «украинский» стиль мышления, где бы ни жил носитель этого стиля – на Западной Украине, в Канаде или в другом месте, требует хотя бы частичное оправдание коллаборационизма и героизацию вояк ОУН-УПА. Пронацистские симпатии части украинской элиты, воспевание ветеранов гитлеровских войск (включая ветеранов Волынской резни) препятствием для евроинтеграции почему-то пока не считаются.

Однако есть все основания полагать, что польская общественность ещё не сказала по этому поводу своего последнего слова.

Владислав Гулевич

Источник

ТЕМА ДНЯ
АНТИФАШИСТ ТВ
СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Антифашист ТВ