Украинская нация и «украинскость» в своем пышном этническом наряде и русская пролетарская подтянутость могли существовать лишь на маргинесе «великой дружбы» как основополагающем элементе советского национального контракта.



«Великая дружба» не просто предписывала русским какие-то новые черты, она именно создавала тех «русских», для которых новая имперская идентичность конституировалась через теплую связь с «младшим братом», в то время как «украинская идентичность» оказывалась возможной только через игру различий со «старшим братом» (неудивительно через символически значимый ряд – язык, территория, обычаи, культурный канон и т.д.).

И дружба могла иметь место только между эссенциализированными и геометрично соположенными друг другу нациями. Столь мощное и осознанное различение в национальных категориях между «украинцами» и «русскими» являлось новшеством советского времени. Напротив, Российская империя отнюдь не была населена «русскими», «украинцами», «белорусами» и т.д. Религиозная и сословная идентификация играли гораздо более важную роль, в то время как степень влияния национализмов и их способность к мобилизации населения была не столь уж велика. Для русских националистов различие было не до конца ясным, тогда как отдельные украинские националисты лишь пытались провести такое различие для обоснования своего проекта, однако не обладали ресурсами для его институционализации.

Новый социалистический центр, используя мощь репрессивного мобилизационного государства выдает «национальные коробки» для поселения, создает национальный канон и преобразовывает крестьянскую массу с локальным самосознанием в советских «украинцев» и «русских», а также пытается консолидировать мерцающую границу между населением русско-украинского пограничья, неясную для имперских бюрократов, и дискомфортную и неприемлемую для националистов и большевиков. Отныне это идеологическое различение, обыгрываемое в бесконечных повседневных и финансируемых государством ритуалах, четко определяет нетождественность украинцев и русских. И даже если эта нетождественность могла существовать в советском историческом нарративе только в виде «великой дружбы» (а не в более конфликтной форме), тщательности проведенной демаркации и обособленности могли бы позавидовать самые отъявленные интегральные националисты. Действительно между «великой дружбой» и «великой враждой» всего лишь один шаг.

Мне представляется, что именно в постулировании «дружбы» между «нациями», которые определяются через набор примордиальных характеристик (язык, историяи т.д.), и отрицании реальности этнического и культурного пересечения и соналожения, гибридности характерных для русско-украинского пограничья и русско-украинской культурной диффузии вообще, заключается наиболее значимый и наиболее незаметный результат советской политики национализации.

Нынешняя же политика национализации остатков здравого смысла на Западной Украине - верная дорога к упадку, дорога в ад.

ТЕМА ДНЯ
АНТИФАШИСТ ТВ
СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Антифашист ТВ