Виноват ли Борис Патон в катастрофе украинской науки

102 года назад, 27 ноября 1918, в Киеве родился человек, которому в 1982 году установили прижизненный бюст. Легендарный советский учёный и изобретатель Борис Патон в 1962 году стал президентом Академии наук Украинской ССР, а после распада Советского Союза — президентом Национальной академии наук Украины. На этой должности он трудился почти до самой своей смерти летом 2020 года. Некоторое время назад популярными стали мнения о том, что в развале украинской науки виноват именно Борис Евгеньевич. Давайте посмотрим, так ли это.

Независимость без науки?

В том, что украинская наука если не мертва, то находится на последнем издыхании, не сомневается, пожалуй, никто. Сам Борис Патон прекрасно понимал сложившуюся ситуацию. В своём последнем интервью 2020 года для журнала «Наука и науковедение» он сказал, что «Украина едва ли не единственная в мире большая страна, где за последние 30 лет произошло сокращение ресурсов научной системы до уровня слаборазвитых стран, хотя в начале 90-х годов и по численности исследователей, и по уровню наукоёмкости ВВП она входила в круг наиболее развитых европейских стран, в том числе была одним из признанных мировых космических лидеров».

И эти слова учёного прекрасно подтверждаются статистикой. В 1977 году в АН УССР трудилось 125 000 человек, из которых 121 действительный член, 175 членов-корреспондентов. К 1990 году количество учёных на Украине (без преподавателей вузов) увеличилось до 313 000. А вот с провозглашением независимой Украины ситуация стала меняться очень резко и не в лучшую сторону. К 2013 году, последнему году до Майдана и связанной с ним катастрофы во всех сферах украинского хозяйства, научных деятелей осталось всего 78 000, из которых в структуре НАН Украины остались работать около 40 000 человек. На 1 января 2014 года, к самому Майдану, Академия наук подошла в таком составе: 37 000 работников, из которых 19292 учёных, 2610 докторов наук и 8007 кандидатов. К началу 2016 года количество сотрудников НАН Украины сократилось ещё примерно на 2 500 человек. В 2020 году в Академии осталось всего 28500 сотрудников, из которых научных работников — 14828. Учёных со степенями тоже стало меньше — 2386 докторов наук и 6732 кандидата (по состоянию на 1.01.2020). За 30 лет украинская наука просела минимум в 10 раз, и это только по количеству работников. О качестве исследований и прорывах говорить даже не приходится.

Ничего странного, что Борис Патон так и не понял, в чём заключается независимость без науки.

«Ни одна страна не способна добиться успехов в социально-экономическом развитии, сохранить свой статус ведущей (тем более космической) державы, если учёных-исследователей в ней становится гораздо меньше, чем госслужащих, работников правоохранительных органов, служителей религиозных культов», — с горечью резюмировал он в своём последнем интервью.

0,17% ВВП

Для понимания проблемы необходимо уточнить, что слова Бориса Евгеньевича о том, что учёных «становится» меньше, не совсем точны, поскольку возникает превратное впечатление, что уменьшение их количества — какой-то естественный процесс. Однако же их не «становится» меньше, их число намеренно сокращают целенаправленной государственной политикой. Чтобы не быть голословными, обратимся к письму, которое 30 марта 2020 года написал премьер-министру Украины Денису Шмыгалю глава профсоюза работников НАН Украины Анатолий Широков.

«Согласно Закону Украины „О научной и научно-технической деятельности‟ государство гарантирует расходы на науку в объёме не менее 1,7% ВВП, начиная с 2020 года. Тем не менее соответствующее финансирование науки в текущем году составляет только 0,17% ВВП, то есть в 10 раз меньше!!!», — эмоционально заключает профсоюзный руководитель.

По его словам, у Академии наук полностью отсутствуют средства на обновление материально-технической базы научных исследований, без чего невозможно работать на современном уровне. Но, пожалуй, самым позорным является то, что людей приходится переводить на неполный рабочий день и насильно отправлять в неоплачиваемые отпуска, поскольку выделенных денег не хватает даже на весьма невысокие зарплаты. Естественно талантливая молодёжь либо уезжает за рубеж, либо вообще не идёт в науку, где нет никаких перспектив не только в плане личного финансового благополучия, но и в плане профессионального развития.

В 1991 году, когда СССР находился в кризисе и фактически распадался, украинская наука получала 2,4% ВВП (заметьте, того ВВП, а не нынешнего). Можно ещё как-то понять снижение финансирования данной сферы до 1,5% ВВП в 1992 году, но почему падение продолжилось и в «жирные» 2000-е? В 2007 на науку выделяли 0,9% ВВП, в 2011 — 0,29%, после Майдана, в 2018—2019 гг., дошли до 0,17% ВВП, т. е. почти до нуля.

И что делать с такими деньжищами. Даже гению, а Патон несомненно гений, нужны средства для хотя бы нормального функционирования, не говоря уже о развитии, отрасли, за которую он в ответе.

Вся украинская наука не больше среднего европейского университета

Если в 2014—2015 бывшие тогда у власти премьеры Яценюк и Гройсман говорили, что НАН Украины выдаёт на-гора тонны бумаг, но ни одного прорывного изобретения, а потому нужно пересмотреть финансирование науки в чисто грантовую сторону, то каких перспектив можно ожидать. Нет, насчёт тонн бумаг вместо изобретений экс-премьеры действительно правы, но мы же увидели, что у Академии наук просто ни на что нет средств. Деньги — не гарантия гениальных открытий, но их отсутствие — гарантия того, что открытий точно не будет. Никто не против точечных грантов для выдающихся талантов, но откуда возьмутся эти таланты, если средние научные сотрудники, в среде которых таланты и кристаллизуются, получают нищенские зарплаты и переводятся на неполный рабочий день? Откуда взяться культуре научной мысли в лабораториях с оборудованием 70-х гг. XX века? Откуда возьмётся мотивация тратить годы жизни и огромные деньги для получения высшего образования в фундаментальных науках, учёбу в аспирантуре, написания диссертаций, получения научных степеней, если потом государство не даёт почти ничего для научной сферы?

После очередного сокращения финансирования в 2015 году получилась вообще нелепая ситуация, когда вспомогательным работникам вроде охранников или уборщиц стали начислять такую же зарплату, как и научным сотрудникам. И если бы такую же большую, но нет, такую же маленькую. Так какой смысл тратить годы на учёбу?

Председатель профсоюза НАНУ Анатолий Широков также утверждает, что в 2016 году на обеспечение деятельности НАНУ выделили на 25% меньше, чем нужно для её элементарного выживания. Даже на выплату зарплат, куда уходит 90% всего финансирования науки, не хватает 400 млн гривен, не говоря уже об оплате коммунальных услуг. Позор ещё и в том, что значительная часть коммунальных платежей покрывается за счёт зарабатываемых Академией наук денег от аренды своих площадей, которые стали свободными из-за массового увольнения сотрудников. В 2016 году из НАНУ ушло более 3 000 человек.

«Финансирование всей научной деятельности на Украине на сегодняшний день — это финансирование одного среднестатистического европейского университета, не самого маленького, но и не самого крупного», — описывает Широков униженное состояние украинской науки.

Мотивацию граждан идти в науку, пожалуй, окончательно добила пенсионная реформа 2018 года, которая отменила повышенный коэффициент, начислявшийся учёным, выходящим на пенсию по возрасту. Таким образом, молодые учёные, зарабатывающие копейки в виде зарплаты, могут больше не ждать даже повышенных пенсий. Какими же будут эти не повышенные пенсии, если научные учреждения работают неполную неделю? Только минимальными, т.е. несовместимыми не просто с достойной жизнью в старости, но и жизнью как таковой.

Ну и закономерный финал — 0,17% ВВП на финансирование науки, старение кадрового состава и отсутствие прорывных открытий.

Глядя на такие данные, обвинения Бориса Патона в том, что причиной всему его плохое администрирование, или приверженность к советской «командной» системе, или какие-то «неправильные» политические взгляды, выглядят довольно странно. С 1962 года по 1991 год Борис Евгеньевич развивал науку, а затем вдруг стал её разрушать? Очень вряд ли. Дело в том, что Академия наук — это по определению не коммерческая фирма, и работает она не для получения прибыли, а для развития общества. Поэтому ключевой вопрос — какого общества, на каких принципах построенного, в какого типа государстве живущего. Ведь если основная задача государства в отношении науки — это передать в «нужные» руки имущество академических учреждений, то сколь бы гениальным учёным и администратором ни был глава НАНУ, переломить тенденцию он не сможет.

Перейти на основную версию сайта

Комментарии

Disqus Comments