информационное агентство

Карабах, Баку—Джейхан: нефтегазовые игры Алиева, Эрдогана и British Petroleum

Карабах, Баку—Джейхан: нефтегазовые игры Алиева, Эрдогана и British Petroleum

Территориальные уступки, которыми на этот час завершился очередной виток противостояния Армении и Нагорного Карабаха с Азербайджаном, — могут стать солидным геополитическим выигрышем для Баку и Анкары. Тем более, что одной из движущих сил этого конфликта наряду с этническим и религиозным фактором является борьба за влияние в нефтеносном каспийском регионе.

В октябре 2020 года в СМИ появилось заявление азербайджанских властей об угрозе обстрела со стороны Армении нефтепровода «Баку—Тбилиси—Джейхан» (БТД), пролегающего в непосредственной близости от зоны боевых действий. Речь шла о якобы ракетном обстреле армянскими военными участка нефтепровода, проходящего по территории Евлахского района Азербайджана, который от территории Нагорно-Карабахской республики отделяют считанные километры. Армянской ракете, по информации Баку, не хватило буквально десяти метров до поражения инфраструктуры трубопровода. Со своей стороны, в Ереване заявили, что это информационная провокация и никакого ракетного удара не было.

Этот инцидент не сделал большой сенсации в медиа пространстве, однако за ним скрывается одна из причин как текущего витка конфликта, так и многолетней напряжённости в регионе.

После распада СССР, когда прекратила существование единая энергосистема страны, перед Азербайджаном встал вопрос экспортного транзита нефти, который после 1991 года осуществлялся преимущественно через нефтепровод «Баку—Новороссийск», а далее с помощью танкеров бакинская нефть доставлялась на внешние рынки. Разумеется, сохранение зависимости в этом вопросе от Москвы не устраивало ни Азербайджан, ни его западных инвесторов и покровителей, узревших в регионе крупную углеводородную базу в противовес России, что убивало двух зайцев: обеспечивались растущие потребности в топливе большого европейского рынка и сдерживались трубопроводные инициативы Москвы с её многочисленными «потоками».

Первым проектом альтернативного транзитного коридора в обход России стал нефтепровод «Баку—Тбилиси—Джейхан», который в 2006 году начал прокачку нефти из Баку в турецкий порт Джейхан. В роли ключевых инвесторов выступила Государственная нефтяная компания Азербайджана, британская British Petroleum, а также целая плеяда американских и европейских нефтегигантов: Chevron, Statoil, ENI, ConocoPhillips, Total и прочие. Для стран-транзитёров проект имел стратегическое значение. Для Турции Азербайджан является наиболее выгодным поставщиком нефти, а также важнейшей опорой на Каспии по части укрепления турецкого влияния. Разумеется, в противовес российским углеводородам и присутствию России в Черноморско-Каспийском регионе. Схожая история с Грузией, экономически и политически тяготеющей к Азербайджану и Турции с опорой на американские интересы в Закавказье.

И в этой непростой связке экономических и геополитических интересов оказалась «закольцована» Армения, у которой долгая история этнической вражды как с Турцией и Азербайджаном, так и с Грузией. Разумеется, что в свете многовековых распрей и начавшейся после распада СССР войны за карабахские земли, речь о включении Еревана в нефтегазовые проекты соседей — никогда не шла. За исключением одного эпизода, когда на фоне конфликта в Южной Осетии в МИД Турции предложили рассмотреть сценарий прокладки трубопровода через Армению. Однако тогда категорически против такого маршрута выступил Азербайджан.

Так или иначе, Нагорный Карабах становится препятствием на пути реализации «Южно-Кавказского газового коридора». Для западных инвесторов наличие тлеющего военного конфликта вблизи дорогостоящей инфраструктуры представляет собой серьёзную проблему. Даже несмотря на то, что за всю историю работы нефтепровода «Баку—Тбилиси—Джейхан», серьёзных инцидентов не было, крайне важны гарантии того, что подобное не случится в принципе, потому что речь идёт о многомиллиардных инвестициях. Тем более в сфере, которая не терпит перебоев. Ведь увеличение доли каспийской нефти в европейском импорте означает, что в случае серьёзного удара по транзитной инфраструктуре, Европа на долгие недели и месяцы рискует столкнуться с дефицитом нефтепродуктов.

Кроме того, существует и другая проблема: Азербайджан добывает недостаточно нефти, чтобы полностью загрузить «Баку—Джейхан», помимо которого функционирует ещё и маршрут «Баку—Супса» (Грузия). При годовой мощности нефтепровода БТД в 50 млн. тонн, через него ежегодно прокачивается лишь около половины объёмов от расчётных показателей. И это при условии, что помимо бакинской нефти, через трубу прокачивается около 4 млн. тонн нефти в год из Туркмении. В 2011 году Турция даже обвинила BP, что из-за низкой загрузки проект несёт для страны одни убытки. А дело в том, что строительство БТД осуществлялось с большим прицелом на развитие новых месторождений в Азербайджане, о которых должны были позаботиться BP и консорциум западных нефтяников.

В этом плане всё оказалось непросто, учитывая явное преувеличение нефтегазового потенциала Каспия, который заметно исчерпывается: Азербайджан в последние годы хронически снижает добычу углеводородов. Стало быть, иностранным нефтегигантам нужна новая масштабная программа геологоразведки, по итогам которой можно сорвать большой куш, а можно остаться и с многомиллиардными убытками, не найдя новых залежей ценного сырья. И здесь серьёзным дополнительным аргументом является именно региональная нестабильность. Поэтому, чтобы свежий нефтегазовый капитал рискнул на долгие годы обосноваться в Баку, важно убедить инвесторов в способности местных властей гарантировать безопасность инвестиций. Для этого Баку при поддержке Турции решаются доказать, что могут прижать к ногтю Карабах без оглядки на Армению и её тесные интеграционные связи с Москвой по линии ЕАЭС и ОДКБ.

Время для предъявления этого «доказательства» в последние годы шло на часы и минуты, учитывая, что уже вовсю шла реализация транспортного коридора в Европу. И чтобы он был максимально оправдан экономически, Баку, несколько буксующий по части увеличения добычи нефти, начал форсировать добычу газа. Быстрыми темпами шла разработка крупнейшего азербайджанского газоконденсатного месторождения Шах-Дениз на шельфе Каспийского моря. В результате чего, в 2018 году первый бакинский газ пришёл на турецкий рынок. Для Турции это было огромным подарком, учитывая многочисленные попытки Реджепа Эрдогана притормозить экспансию «Газпрома». С тех пор доля отечественного монополиста на турецком газовом рынке неуклонно снижается. Впрочем, вершиной замысла «Газпрома» с «Турецким потоком» крылась не в доминировании на турецком рынке, а в продлении нити до европейского рынка с помощью «Балканского потока», строительство которого шло активными темпами, и в 2020 году вышло на завершающий этап.

Однако «Балканскому потоку» Москвы дышал в затылок конкурирующий проект Южно-Кавказского газопровода (Баку—Тбилиси—Эрзурум). Его продолжением стал турецкий газопровод TANAP, плавно перетекающий в TAP — трансадриатический газопровод, ведущий из Турции через Албанию в Грецию с «конечной остановкой» в Италии. Этот проект пришёл на смену ранее прорабатывавшегося газопровода Nabucco. Так в Европе решили защититься от растущего значения «Северных и турецких потоков» России. И здесь нелишним будет сказать, что этой инициативе едва ли чинились серьёзные препятствия на уровне европейской бюрократии со всевозможными «энергопакетами», чего нельзя сказать об измученном санкциями «Северном потоке-2». В итоге, 20 мая 2020 года первый газ из Шах-Дениза достиг территории Албании, а 28 июля 2020 года был заварен последний шов на итальянском участке TAP.

Совершенно «случайным образом», в сентябре 2020 года президент Азербайджана Ильхам Алиев заявляет о «вероломной» атаке со стороны армии Нагорного Карабаха и начинает военную операцию в масштабах, невиданных с начала девяностых годов. В последующие два месяца в новом витке конфликта будет стабильно мерцать турецкая тень в виде военных советников и регулярных рейсов в Баку с грузами военного назначения. Таким образом, в логике большой нефтегазовой игры последний сварной шов на TAP означал, что ситуацию вокруг Нагорного Карабаха нужно стремительно ломать, демонстрируя то самое доказательство того, что Баку и Анкара способны доминировать в регионе, расчищая всё, что лежит на пути южнокавказских трубопроводов. Тогда как Армения (с Россией за спиной) оказывается бессильной что-либо этому противопоставить. Таким образом, западный нефтегазовый капитал получает позитивный сигнал о том, что Азербайджан и Турция способны усилить свои позиции на Каспии.

Для России, с одной стороны, итоги конфликта являются ударом по закавказским позициям и весьма неприятным завершением истории со сменой власти в Армении в 2018 году. С другой стороны, трудно было вообразить, что активная военная фаза могла стать для Москвы адекватной точкой вхождения в конфликт. Хотя в тот момент, когда Баку якобы случайно сбил российский вертолёт, такой расклад многим справедливо показался единственно верным. И согласно накануне озвученному в МИД Азербайджана принципу «на войне как войне» ответ должен был быть сугубо в духе этой присказки.

Так или иначе, миротворческие соглашения от 10 ноября явили собой относительно мирную, но главное, легитимную возможность для включения России в дальнейшее развитии событий. И здесь, судя по всему, история только начинается и обещает быть непростой. Особенно, если учесть, что Азербайджан оказался как никогда близок к тому, чтобы над Степанакертом взвился государственный флаг страны. И это большой соблазн, учитывая крепнущий нефтегазовый тыл, за которым стоит натовская Турция и Европа. Не проще и с Анкарой, которая в первый час перемирия завила о непосредственном участии в миротворческой миссии, что уже неоднократно опровергали в Москве. Однако турки продолжают настаивать, задавая весьма нервный тон предстоящей миротворческой работы.

Что касается азербайджано-турецких нефтегазовых инициатив, есть здесь и большая ложка дёгтя. Проблема всё в том же недостаточном уровне добычи нефти и газа, наращивание которого требует масштабных и долгосрочных инвестиций. При этом не исключено, что каспийское углеводородное море за 200 лет активной эксплуатации безвозвратно обмелело. И у инвесторов вроде BP на этот счёт имеются соответствующие сомнения. Кроме того, в случае возвращения демократов в Белый дом, к экспортной деятельности может вернуться задавленный санкциями Дональда Трампа Иран, где находится куда более перспективное и крупнейшее в мире нефтегазовое месторождение Южный Парс. К слову, европейским компаниям было бы выгоднее в турецкую трубу «зарядить» несметные запасы иранских углеводородов. Они позволили бы загрузить трубопроводы, построенные на британо-европейские деньги, — на 100%.

Центр правовой и социальной защиты
ТЕМА ДНЯ
antifashisttm
Антифашист ТВ